Игра с огнем - Мария Жукова-Гладкова

В одной из них, большего размера, всегда была детская, в которой проживало разное количество детей, в другой в далеком прошлом жила гувернантка. Или обе комнаты были детскими. Именно в этих двух комнатах проживали в свое время мой отец и тетя Майя. Сейчас они считались гостевыми. И в большей комнате явно размещалась Яна. Сейчас огромная кухня представляет собой единое помещение, но раньше, как мне рассказывали, она была разделена на два, чтобы у кухарки была своя комната, правильнее сказать – каморка. Еще рядом с черной лестницей имелась большая кладовка, и я даже не представляла, какие богатства там могут храниться. Печи, выложенные изразцами, до сих пор в рабочем состоянии, и дед иногда их топил – пока не давали центральное отопление. В таких старых домах очень тепло, когда есть отопление, но дико холодно, пока его нет. Даже в новых домах не бывает такого холода. Может, все объясняется дворами-«колодцами»? Ведь солнце в эти окна не заглядывает и эти дома не согревает никогда.

– Бабушке можно было помочь? – спросила я. – В смысле: она сразу умерла? Или, если бы ее нашли…

– Сразу. Там ударили не один раз. Но били, чтобы убить и ограбить. Орудие убийства не нашли. То есть его забрали с собой. И все, что при ней было, забрали. Это я тебе уже вроде бы сказал.

– А камеры видеонаблюдения?

– Во дворе их нет.

– Но у кофейни-то должны быть! И по всей улице должны быть! Она же от метро шла – тут у всех должны быть камеры, причем и городские, и частные – владельцев кафе и магазинов.

– Камеры показали, что она зашла в соседний двор – то ли сама открыла дверь, то ли ей открыли, то ли калитка у них стояла открытая. Это не видно. Но она не набирала никакой код на домофоне. Домофон там на стене справа, как и у нас. То есть подошла к калитке в арке – и скрылась во дворе. Все. Утром ее нашли дворники. Никто не слышал криков, никто не видел, как она заходила, никто в том дворе не видел никаких подозрительных личностей. Вообще никаких незнакомых людей не видел! Да ведь и время-то не позднее! Многие люди как раз возвращаются с работы.

Я слушала отца и при этом думала, зачем же все-таки бабушка хотела со мной встретиться? Что она собиралась мне сказать? Почему я ей не позвонила вечером?! Хотя я бы до нее уже не дозвонилась. Она не доехала до дома. Но, может, я бы спугнула своим звонком убийцу? Хотя опять нет. Я еще трудилась в салоне, когда бабушку убили. За что?!

– Что тебе сказали в полиции? – спросила я у отца.

– Ничего! Что они могут сказать? Ищут, работают.

– Ты ее опознал? Как ее изначально опознали, если при ней не было ничего?

– Да дворники и опознали. Она им недавно дедову одежду отдала, и вообще иногда привлекала к работе. И видели они ее часто. В этих домах же проживает мало народа, не то что в наших. Дворники показали квартиру, полиция позвала соседей, соседка тоже опознала, дворники-то не знали фамилию, потом соседка позвонила мне – мать ей в свое время оставила телефоны. Я вчера днем не сообразил, что замки надо поменять, да и некогда было. То в морг, то к следователю. Вообще про замки твоя мать первая сообразила, я еще вечером сюда понесся, дверь на ночь забаррикадировал, а с утра позвал мастера. У меня старые ключи-то были – мать отдала после смерти отца его связку.

– Никто ночью не ломился?

Отец покачал головой. Я спросила, как себя чувствует Яна.

– Плохо, – тут же опечалился отец. – У нее амнезия. То есть она помнит детство, юность, недавнее прошлое, но совсем не помнит аварию. Может, так и лучше. Разум отсекает неприятные воспоминания.

«Что убила четырех человек?!»

– У нее сотрясение мозга?

– Да. И есть внутренние повреждения. Но ты же не медик, Аня. Не буду тебя грузить диагнозами. Поверь на слово: твоя сестра получила серьезные травмы.

– Она получит инвалидность?

– Нет, – удивленно ответил папа. – С чего ты взяла?

«А что ты только что говорил про диагнозы?»

– Она ходить может? Себя обслуживать?

Папа кивнул.

– Ей предъявили обвинение?

– Аня, откуда ты…

Папа осекся, помолчал и спросил:

– Что ты знаешь про аварию?

– Ты забыл? Я была на месте аварии. И разговаривала с тобой по телефону, когда ты звонил с бабушкиной дачи.

– Но за рулем был Слава!

– Когда туда приехала полиция. А в момент аварии за рулем была Яна. И все городские камеры, которые попались на пути следования машины от Славиного дома, показали, что вела машину Яна. И у Славы была сломана рука – это произошло во время предыдущей аварии, в которую он попал опять же по вине Яны. Он физически не мог вести машину!

– Откуда ты это знаешь?!

Я сказала, что от матери Славы, которая приняла меня за Яну и высказала все, что думает. И меня не в первый раз приняли за сестру, и мне не в первый раз пришлось выслушивать «комплименты», которыми осыпали Яночку.

– Что вы собираетесь делать? – устало спросила я.

Отец сказал, что они с матерью уже наняли дорогого адвоката. Пока к Яне никаких представителей органов не пускают. Она же лежит в больнице, где работает мама, в отдельной палате.

– Но придется платить, – вздохнул отец. – Много. Аня, у тебя есть деньги?

– Ты забыл, что я плачу ипотеку?

– Но можно же пропустить платеж и…

– Платить штраф? Ради того, чтобы отмазать Яночку? С какой стати я буду за нее платить? И в любом случае мои деньги вашу очередную проблему с Яночкой не решат. Хотя… Ты теперь наследуешь за бабушкой. Ты и тетя Майя. У бабушки, в отличие от деда, не было других детей и второй семьи.

– Наследую через полгода, а деньги нужны сейчас, если вообще наследую. Она могла оставить завещание. Ты разве забыла, как она чудила в последнее время? Все должны были представить ей достойных спутников жизни.

– Но вроде достойного успела представить только Яна?

– Аня, я не знаю! Мало мне в жизни проблем, так еще и мать теперь…

– Поищи завещание здесь, – предложила я, делая круговой жест. – Ты же жил в этой квартире. Должен хотя бы примерно знать, где лежат документы. Вот и посмотри.

– И что делать, если она все оставила Фонду мира или защиты аквариумных рыбок? Уничтожение завещания ничего не даст – у нотариуса же остается копия.

– Хотя бы будешь знать точно. Если оно вообще есть. Ты сам только что предлагал мне вспомнить, как она чудила в последнее время.

Папа неопределенно передернул плечами.

– Ты займешься похоронами? – спросила я.

– Майя займется. Она сама сказала. Зину, может, подключит. Когда отца хоронили, ведь сразу двойное место покупали. Так что с местом проблем нет. Ты прическу сделаешь?

– Сделаю, – кивнула я, после чего уехала из бабушкиной квартиры.