Я люблю - Борис Седов

Анжелика обернулась к Сергею. Пулеметная очередь пригвоздила его к сиденью. В широко раскрытых глазах чистильщика застыло какое-то детское недоумение.

– Черт! – Глеб даже не оборачивался, бросил один только взгляд в чудом уцелевшее зеркальце над лобовым стеклом. – Хреново!

Точно – хреново, подумала про себя Анжелика. Так вот как вы работаете, господин Лаевский, – не щадя ни своих, ни чужих ради победы. Что ж, по крайней мере все ясно – в случае необходимости вы с такой же легкостью пожертвуете и мной. Лишний повод расстаться с вами как можно скорее.

С другой стороны, если отбросить все сантименты, – ей крупно повезло! Во-первых, осталась в живых в такой-то заварухе. Во-вторых, Сергей был мертв, а он сильно беспокоил ее. Он был из породы мстителей, тех, кто ничего не прощают и не забывают. Так что рано или поздно трюк с Толиком и гранатой аукнулся бы ей, как пить дать!

Лике просто не верилось, что они вырвались из этого кошмара. Казалось, вот-вот случится что-то еще. Дорогу перекроют, машина заглохнет… Но нет, дорога была пуста. Дождь все еще накрапывал, но небо уже светлело на горизонте. Дождевые капли залетали в разбитое стекло, оставались на губах. Машина, несмотря на все полученные повреждения, послушно уносила их прочь, и через несколько минут особняк Рокецкого остался за поворотом. Глеб сообщил в Контору о выполнении задания. Лаевский передал новые инструкции. Следуя им, они свернули на какую-то раздолбанную лесную дорогу и ехали по ней около двух километров, пока впереди не показалось железнодорожное полотно.

Не доезжая до него, агенты оставили машину с мертвым Сергеем.

– Ну, прощай! – Глеб все же позволил себе немного сентиментальности, прежде чем захлопнуть дверцу.

Анжелика прощаться не стала – кто он был для нее? Навязанный новыми хозяевами напарник, который в любой момент мог превратиться в ее палача. Она подумала о том, что могла бы сейчас убить Глеба и попытаться скрыться от Конторы. Но, взглянув на него, отказалась от этой мысли. Она не смогла бы выстрелить в этого человека! Ты тоже становишься сентиментальной, заметила она самой себе. Не рановато ли?! В Самошина стреляла, не задумываясь, а этот Глеб ничем не лучше – работает на людей, которые, без всякого сомнения, являются твоими врагами!

Да, но Самошин обманул ее, а Глеб был честен и перед ней, и перед самим собой. Она ясно видела, что это за человек – один из тех убежденных в своей правоте, кто действительно готов сложить голову не за деньги, а за идеал. Лаевский, безусловно, должен ценить такого работника.

Машина вспыхнула сразу, сквозь языки пламени можно было видеть очертания мертвеца. Глеб отбросил в кусты пустую канистру.

– Идем! – позвал он Маркизу.

Была такая старая песенка «Самый лучший путь в бессмертье – это аутодафе»… Нет, бессмертие, Сергей тебе не грозило. Твое тело останется неопознанным, и в Конторе по твоему поводу не повесят венок, подумала девушка.

За поворотом загромыхал состав, в этом месте замедлил скорость. Цистерны, цистерны, платформы с гравием… Глеб дождался, пока не покажется вагончиктеплушка, и легко вскочил на подножку, чтобы тут же подать руку спешащей за ним по насыпи Анжелике. Девушка уже скинула туфельки, чтобы подняться по камням. Эти туфли и обгоревшая машина были единственным, что досталось милиционерам, прибывшим, как обычно, с запозданием.

Да, были еще видеозаписи в особняке, сделанные камерами наблюдения, но в процессе следствия все они оказались загадочным образом утрачены.

– Я не говорил, что все будет просто! – сказал Валентин Федорович спокойным голосом – голосом отца, втолковывающего неразумной дочери, что мир не так прост, как кажется на первый взгляд. – Как говорится – мы предполагаем, а бог располагает! Будем считать это вашим боевым крещением. Да, я знаю – вам приходилось бывать в переделках и похуже, но в этот раз вы служили, извините за высокопарность, благому делу, и жертвы были не напрасны… Вспомните, в конце концов, Максимова – то, что они сделали с этим человеком просто ужасно! Я видел фотографии – неужели мы могли допустить, чтобы люди, способные на такое зверство, продолжали существовать?! И более того – принимать деятельное участие в управлении государством, а вы ведь знаете, какое влияние на власть имел покойный Рокецкий! Вспоминайте об этом почаще. – Он перебросил Лике фотографию, сделанную в «камере пыток».

Она посмотрела на нее и отвела взгляд. Кажется, Лаевский полагал, что, планируя устранить Максимова с помощью Маркизы, поступал не в пример гуманнее. Что ж, по-своему он был прав – палач, безусловно, лучше живодера!

– Полагаю, тебе необходим отдых! – это сказала Светлана Михайловна.

Психологиня стояла за спиной Анжелики, и та ожидала, что она вот-вот положит руки ей на плечи. Право слово – эта беседа втроем, как и предыдущие, напоминала милый, спокойный семейный треп. Особенно если не знать, что изображено на фотографиях, полученных Лаевским из МВД, – фотографиях, которые сейчас веером лежали перед ним на столе. Он просматривал их, словно учитель, проверяющий домашнюю работу. Здесь был не только Максимов, но и Виктор Рокецкий, Антон Буйнов, Конюшев, охранники в гараже и во дворе, останки Сергея в сгоревшей машине – вся операция в картинках! Комиксы Конторы. Детям до шестнадцати и людям с ослабленной психикой строго не рекомендуется.

– Вот это было хорошо! – говорил он, постукивая пальцами по одному из снимков. – А вот здесь нужно было поступить по-другому… Ты не испытываешь сожаления по поводу смерти этих людей?!

– Неужели мы должны все это обсуждать?! – спросила Анжелика зло. – Дело сделано!

– Должны! – ответила за Лаевского Светлана Михайловна. – Это единственный способ удержаться на плаву. Ты сама понимаешь, что загоняешь в себя эти мысли и это неправильно…

– Оставьте меня с вашей психологией в покое! – взмолилась Анжелика. – Хотя бы на сегодня!

Если бы я не загоняла в себя свои мысли, подумала она, то давно бы перестреляла вас всех, не задумываясь о последствиях. Вы этого хотите, Светлана Михайловна?!

Да, она знала, что во всех странах сотрудников внутренних органов, совершивших убийство по долгу службы, обязывают проходить психологическую экспертизу. Но никак не могла предположить, что и в Конторе заведено нечто подобное. В конце концов, убийство здесь обычное дело и контингент, соответственно, подбирается стойкий. Или это только ей особая честь?!

– Всякий сотрудник, – ответила на незаданный вопрос Светлана Михайловна, – должен периодически проходить тесты. А после выполнения заданий, связанных с устранением физических лиц, подобные обследования являются обязательными…

Надо же, какая «научная» формулировка, усмехнулась про себя Лика «устранение физических лиц». Убийство просто по-русски. Впрочем, формулировка в самом деле многое меняет. Облагораживает. Не убийца, например, не душегуб, а киллер! Красиво звучит…

– И сделать это необходимо сейчас, пока еще свежи и верны впечатления! – докончила Светлана Михайловна.