Золотая всадница - Валерия Вербинина

Глубокой ночью, уже после того как аукцион во дворце королевы-матери завершился и все гости разъехались, в одном из маленьких домиков Старого города собралась престранная компания.

Вообразите себе комнату, погруженную в полумрак, которая слабо освещается единственной свечой, горящей в высоком, закапанном воском подсвечнике, представьте круглый стол, затянутый темным сукном, вокруг которого сидят восемь закутанных в плащи фигур. Лиц не видно, видно только, как блестят глаза, и едва слышны голоса, приглушенные сумраком и таинственностью, которая царит в этом месте.

– Что ж, господа, – начинает высокий человек, взявший на себя, по-видимому, обязанности председателя, – прошу предъявить пароли.

Подавая пример, он вынимает из кармана половину карты – пикового валета – и кладет ее на середину стола, возле подсвечника. Сидящий напротив председателя молча достает вторую половину той же карты и кладет ее к первой.

– Валет треф! – провозглашает председатель.

Две половины крестового валета ложатся на стол.

– Прекрасно… Валет бубен!

И валет бубен, разрезанный на две части, предстает перед присутствующими.

– Валет червей!

Чья-то отягощенная кольцами рука кладет на стол первую половину валета червей. Пауза, последний из сидящих за столом лихорадочно роется в карманах.

– Валет червей, – повторяет председатель, и в его тоне звучит глухая угроза.

– Сейчас, сейчас… – бормочет обладатель второй половинки.

И неожиданно, вскочив с места, бросается к дверям.

– Это шпик! – взвизгивает кто-то.

– Шпион! Держите его!

Но шпион не успевает убежать далеко. Навстречу ему выдвигается седокудрый слуга с тонкими, недобрыми, сжатыми губами. Миг, и в руке слуги зловеще сверкает молния. Потом хрип незваного гостя, напоровшегося на что-то, возня, звук падающего тела.

– Не извольте беспокоиться, господа, – спокойно произносит слуга. Он наклоняется и вытирает о сюртук убитого окровавленное лезвие.

Председатель поднимается из-за стола.

– Дай мне взглянуть на него, – требует он.

Подчиняясь приказу, слуга переворачивает труп, открывает пухлое лицо неизвестного, искаженное ужасом и болью, и голову, совершенно лишенную волос.

– Свет сюда, – командует председатель, и второй валет пик, взяв со стола подсвечник, подходит ближе.

– Надо уходить, – бормочет кто-то из присутствующих. – Ведь он явился вместо червонного валета… Нас раскрыли!

– Еще нет, – спокойно произносит председатель. – Я еще до начала заседания знал, что второй червонный валет погиб. А этот человек мне известен, он работал за награду для королевских властей. Жадность его погубила.

– Но если он привел с собой солдат…

– Успокойтесь, господа. На улице совершенно тихо. Впрочем, если вы настаиваете, я могу попросить слугу сходить и проверить.

– Да-да, пошлите!

– Прошу вас, выполните их требование, – говорит председатель слуге. – Наши друзья волнуются.

– Мне вообще не нравятся убийства, – подает голос один из бубновых валетов, судя по сложению, флегматичный толстяк средних лет.

– А что делать с телом, господин? – почтительно осведомляется убийца.

– Пусть пока лежит здесь. Потом ты выбросишь его в Любляницу[12].

Слуга уходит, а председатель берет подсвечник и возвращается за стол. Шесть пар глаз следят за ним с настороженностью и любопытством.

– Должен признаться, начало встречи не слишком удалось, – говорит председатель с легкой улыбкой. – Что ж, теперь я объявляю очередное заседание валетов открытым. Долой королевскую власть!

– Долой Стефана!

– Предлагаю обсудить план дальнейших действий, – продолжает председатель. – Вопрос в том, пришла ли пора избавиться от монархии раз и навсегда.

– Как сказал Дантон, – замечает пиковый валет, – для того чтобы избавиться от короля, хорошо любое время.

– И ничего он такого не говорил, – возражает единственный оставшийся в живых червовый валет.

– Уверены? Ну, не говорил, но мог бы сказать…

– Мы опять утонем в словопрениях, – вмешивается трефовый валет, до сих пор молчавший. – Почему бы нам просто не прикончить эту мразь?

– Действительно! – поддерживает его валет-близнец. Впрочем, если верить голосу, то это и не валет вовсе, а дама.

– А вам не приходило в голову, – внезапно говорит бубновый толстяк, – что убийство Стефана равносильно коронации Михаила, только и всего? Да еще простой народ будет почитать Стефана как мученика.

– Хорош мученик, да он просто мерзавец!

– Это мы знаем, что он мерзавец, а народ так не считает. На его фигуру пока еще падает отблеск личности отца, а покойный Владислав, что ни говори, был образцовый правитель.