Забытые крылья - Наталья Лирник

– Да, обещал. Мы получили данные, что Максим Викторович Воронцов утром в субботу, двадцать пятого мая две тысячи девятнадцатого года, покинул пределы Российской Федерации. – Он выглядел совершенно расслабленным, но на самом деле тщательно сканировал сидящую перед ним молодую женщину: дыхание, жесты, изменения оттенка кожи. Набокова была явно обескуражена.

– Как покинул? – Ее глаза расширились от удивления, холеные брови сдвинулись к тонкой переносице, а нервно стиснутые худые пальцы побелели на костяшках.

– Его отметила пограничная служба аэропорта Шереметьево, – объяснил Прохоров. – Судя по посадочному талону, гражданин Воронцов проследовал в город Лимасол.

– На Кипр? – Наташин рот между репликами оставался открытым, словно от волнения она забывала его закрывать, закончив фразу.

– Да, это на Кипре.

– А на когда у него обратный билет?

Прохоров посмотрел на Наташу с уважением – воля к победе у девочки явно есть.

– Об этом нам пока не известно. – Он немного помолчал и продолжил вкрадчиво: – Наталья Сергеевна, пожалуйста, постарайтесь что-нибудь вспомнить. Может быть, новая информация станет для вас зацепкой, что-то всплывет в памяти. Максим не обсуждал с вами планы на отпуск? Может быть, вы видели, как он покупает билет на самолет?

Наташа опустила голову, и длинные русые волосы упали на лицо, мешая Прохорову следить за мимикой. Но он не прервал молчания, дожидаясь, пока она вспомнит что-нибудь интересное.

– Примерно за неделю… Было кое-что. Тогда я не придала значения. Мы подали заявление четырнадцатого мая. А в выходные собирались к моим друзьям на дачу. Но отменили, потому что Макс приехал в пятницу ужасно поздно, усталый, и сказал, что хочет все выходные провести дома. Я просто тогда не подумала, что это может быть важно…

– Откуда он приехал? Что рассказывал? – спросил Прохоров, небрежным жестом прерывая ее оправдания.

– Не знаю откуда… – Она собрала волосы в подобие жгута и перекинула их на грудь, выпрямилась и теперь снова смотрела на Прохорова, но как будто не видела его. – Макс обычно забирал меня с работы, он каждый день приходил или к офису, или ждал где-нибудь в ресторанчике, или у кино. А в ту пятницу позвонил до обеда и сказал, что ему пришлось срочно уехать по делам из Москвы. Сказал, что встретить не успеет, приедет прямо домой.

– И во сколько он был дома?

– Очень поздно, уже после двенадцати. – Наташа говорила медленно и слегка отстраненно. «Если она играет, то чертовски профессионально», – отметил Прохоров, не отрывающий взгляда от ее ставшего совсем бледным лица.

– Вы спали, когда он приехал?

– Нет, я весь вечер нервничала, звонила ему, он отвечал по громкой связи, и было слышно, что он за рулем.

– Отвечал на все вызовы?

– Сначала он не брал трубку, – сказала она после секундного раздумья. – Наверно, часа два это длилось, я звонила несколько раз. А потом перезвонил.

– И тогда было слышно, что он за рулем?

– Да, точно, – она кивнула. – Он перезвонил и сказал, что уже едет, и попросил, чтобы я ложилась спать. Я пообещала, но не смогла. Лежала в постели, в интернете зависла. Потом он приехал, принял душ, и мы заснули вместе.

– И больше ничего?

– Ничего. – Она чуть помедлила, опять собрала рассыпавшиеся волосы нервной рукой. – В субботу мы встали поздно, ехать никуда не хотелось, провели день дома, потом выбрались погулять… Обычный выходной. – Наташа выдох нула и виновато посмотрела на следователя, будто извиняясь за то, что так банально провела время.

Прохоров слегка откашлялся:

– И вы его не спрашивали, почему и куда он уехал, что за экстренный случай?

– Я пыталась. Он отмахивался – мол, другу надо было помочь. Что-то у них там такое в лесу, я не вдавалась в подробности.

– В лесу?

– Ну да. Я зашла в ванную, а там стиральная машинка работает. – Наташино лицо снова стало отстраненным, она будто смотрела фильм, который показывали на внутренней поверхности ее сетчатки. – Я удивилась: Макс ее никогда не запускал. Он вообще очень заботливый и готовит отлично, но стиркой занималась я. И тут внезапно… И мои вещи из корзины для белья он в стиралку не положил, только свои. Я спросила, в чем дело… И он ответил, мол, после леса моя одежда вся дымом пропиталась, я ее отдельно решил постирать.

– А какая одежда? – Прохоров напрягся, чтобы не выдать охотничьего ликования: вот оно!

– Джинсы, футболка, толстовка с капюшоном… И кроссовки тоже, он прямо все вместе сунул, я ему потом еще говорила, что так нельзя, кроссовки нужно стирать отдельно… А что, это важно?

– Любая деталь важна, Наталья Сергеевна. Большое спасибо за то, что вы рассказали.

Наташа поерзала на стуле и спросила:

– Значит, на этом все? И что теперь будет?

– Пока все, Наталья Сергеевна. Я буду держать вас в курсе дела.

– Вы ведь узнаете про обратный билет, да?

Прохоров постарался ничем не выдать своего скепсиса:

– Да, конечно. Сделаем запрос в авиакомпанию.

– У нас свадьба должна быть в сентябре. Время еще есть…

Наташа говорила слабым голосом, и Прохорову хотелось взять ее за плечи, встряхнуть и сказать: «Да не будь ты такой курицей, ты себя в зеркале видела? Ты красотка, молодая, неглупая, зачем тебе этот жулик, который от тебя сбежал?»

– Наталья Сергеевна, не расстраивайтесь. Среди погибших человека с такими приметами нет. Значит, он жив, а это главное. Мы все выясним. Если что-то еще вспомните, пожалуйста, дайте мне знать.

Подождав, пока за девушкой закроется дверь, Прохоров отправил короткое сообщение, вздохнул и покачал головой.

Глава 9

Пухленькая Соня азартно жевала бутерброд, и мелкие хлебные крошки белыми мушками приставали к ее атласным щекам.

– Надя Юрьевна! А что вы будете делать, когда мы все уедем?

– Не знаю пока, Сонечка. А ты как думаешь? – рассеянно откликнулась Надя. Она оторвалась от разглядывания утреннего тумана, окутавшего кусты и деревья в старом саду, и глотнула кофе из большой асимметричной кружки.

– Я думаю, вы будете писать картины и делать выставки. – В Сониных глазах светилось такое веселое и яркое обожание, что смотреть на нее без улыбки было совершенно невозможно.

– Выставки бывают только у настоящих художников, – промямлил очкарик Авенир, не отрывая глаз от смартфона.

– А Надя Юрьевна и есть настоящий художник! Что ты вообще понимаешь! – с готовностью завопила Соня.

– Тихо, тихо! Не ссорьтесь! Конечно, Надежда Юрьевна самый настоящий художник. – Светлана искоса глянула на Надю и отобрала у Авенира телефон. – Ешь давай, хватит в экран смотреть.

– У меня там виртуальный тур по Метрополитен-музею! – протестующе заныл мальчик.

– Отлично. Значит, после завтрака мы все вместе сядем в гостиной перед телевизором