Родная кровь - Anne Dar

Поспешно набросив на себя рубашку Байрона и запахнувшись, я выглянула в окно и сразу же поняла, что я права в своих предположениях – я нахожусь не в отеле. По крайней мере, не в самом лучшем отеле, который имелся в Бостоне. Однако вид на знакомый мне залив был лучшим, что я видела в этом городе, значит я определённо точно всё ещё находилась в пределах Бостона… И всё же это был явно не отель.

Отстранившись от окна, я начала поспешно застегивать рубашку на себе и вдруг, по не попадающим в петли пуговицам поняла, что мои руки, почему-то, трясутся.

– Тесса? – от неожиданно и громко прозвучавшего в пространстве моего имени я инстинктивно подпрыгнула на месте, и прекратила застёгивать непослушные пуговицы, странно пришитые не к привычному мне развороту. – Почему ты так рано проснулась?

– Что это за место? Куда ты меня привёл? – неприкрыто напряжённым тоном отозвалась я, после чего машинально продолжила застёгивать пуговицы надетой на меня рубашки, на сей раз даже не смотря на них.

– Как насчёт завтрака, а после ответов?

По его голосу я поняла, что он напряжён не менее меня, может быть даже более, что сразу же напугало меня ещё сильнее. Сделав пару поспешных шагов по направлению к столу, я взяла с него рамку с вставленным в неё моим фото и указала этим предметом в направлении стоящего в дверях комнаты Байрона.

– Откуда у тебя эта фотография?

Тяжело выдохнув, он расцепил свои сильные руки, до сих пор лежавшие накрепко скрещенными у него на груди, и подошёл ко мне. Пристально глядя на меня, он забрал из моих рук фоторамку и, подождав пару секунд, дотронулся одной из выбившихся прядей моих растрёпанных волос, и заправил её мне за ухо. Всё это время я не шевелилась и не моргала, чтобы случайно не выдать своё зашкаливающее переживание, которое, как я понимала, для Байрона было очевидным и без лишних телодвижений с моей стороны.

– Какая же ты красивая, – своим фантастическим баритоном произнёс он, но эти слова не были ответом ни на один из моих вопросов. Вдруг опустив свой взгляд на фото в своих руках, он наконец решил начать отвечать. – Эту фотографию я нашёл у твоей подруги, кажется её зовут Рина. Она разместила её на своей профессиональной странице в социальной сети.

– Но ведь ты говорил, что у тебя нет аккаунтов в социальных сетях.

– Я солгал тебе, Тесса. И, боюсь, не единожды…

Именно с этой фразы с моих глаз впервые попыталась слететь маразматическая пелена слепой влюблённости. Именно с этой фразы начала раскрываться первая правда. Как роза, постепенно распускающаяся листок за листком, она должна была рано или поздно распуститься вся, окончательно и бесповоротно, чтобы ударить своим резким ароматом в нос, чтобы вызвать силой своего пьянящего аромата головную боль, и чтобы после отцвести, превратиться в ничто, в прах и пепел. Но что сегодня выжженное пепелище привычной экосистемы, то завтра благодатная почва для новых видов и форм жизни. Сегодняшний пепел – завтрашняя благодать.

***

Байрон Крайтон оказался не тем, за кого он выдал себя в момент нашей первой встречи. Он не был тем, с кем, как я думала, я ходила на свидания, с кем целовалась, кому позволяла держать себя за руку, и не был тем, с кем я бездумно быстро легла в одну постель. Имя было тем же, но личность… Личность отличалась настолько кардинально, что эта разница резала и глаза, и душу.

Он рассказывал правду уверенно и последовательно, что подтверждало мои догадки о том, что к этому разговору он готовился заранее. Я же, слушая его речь с широко распахнутыми глазами и слегка приоткрытым от шока ртом, совершенно не была готова к столь крутому повороту. И поплатилась за это. Моя растерянность в тот ответственный момент в итоге дорого обошлась мне в будущем.

Байрон Крайтон не был заурядным менеджером в штате преуспевающей автомобильной компании. Он был вице-президентом некой компании, специализирующейся на производстве эксклюзивной мебели. Тогда он не назвал наименование упомянутой компании, а я не поинтересовалась хотя бы ради уточнения, да и тогда это название всё равно бы ничего мне не сказало: о “Coziness” в США в то время мало что было известно. Но если бы я узнала тогда название этой компании, я бы наверняка запомнила его и уже в настоящем времени не попала бы в эту нелепую ситуацию с заказом по гостевому дому. Только сейчас я поняла, что даже дозировку и ракурс правды Крайтон тогда предусмотрел для меня, как знающий аптекарь или опытный астроном. Я знала её и не знала одновременно. Он – вице-президент мебельной компании, но какой? Где, в случае чего, я смогла бы его отыскать? По каким ниточкам? Как позже выяснилось, этих ниточек вовсе и не было… Голая правда, облачённая в одеяние, сотканное исключительно из призрачных нитей.

Услышав первую же правду, я, сев на край кровати, посмотрела на признавшегося во лжи и наконец заговорила:

– Ты богат. Но зачем ты соврал мне? Для чего скрывал свой статус? До сих пор я всерьёз считала, что у тебя даже собственного автомобиля нет…

Мой голос и несвязная речь с потрохами выдавали мою растерянность. Я прокручивала в голове мельчайшие детали: мы расплачивались в кафе и за отель напополам – он ни разу не угостил меня. Более того, я только теперь заметила, что до сих пор он не оказал мне даже минимального, стандартного для мужской стороны внимания в материальном виде. Ухаживающие за девушкой парни обычно дарят своим избранницам шоколад или какие-нибудь безделушки, в конце концов цветы. Байрон же до сих пор не преподнёс мне не то что ни единой безделушки, с которой я могла бы таскаться повсюду и которой могла бы хвастаться перед подружками, но даже захудалым букетиком, хотя бы одной-единственной ромашкой меня не одарил. Это ведь ненормально… Наверное… Как я до сих пор об этом не задумалась? Почему не заметила?..

– Тесса, выслушай и пойми меня, пожалуйста, – присев напротив меня на корточки, он вдруг взял обе мои руки в свои. – Я солгал тебе, причём сделал это в самом начале наших отношений. Мне жаль, что мне пришлось это сделать, и я приношу тебе свои искренние извинения за