Призрак - Ю Несбе

Харри кивнул. Патрон «малаков» девять на восемнадцать миллиметров. Кроме того, этот пистолет почти невозможно с чем-то спутать. Когда он впервые увидел «одессу», ему вспомнился старый футуристический пистолет, изображенный на обложке группы «Foo Fighters», одного из его многочисленных дисков, оставшихся у Ракели и Олега.

— И я так понимаю, что это очень надежные свидетели, у которых маленькие проблемы с наркотиками?

Беата не ответила. Ей и не надо было отвечать, Харри знал, что она знает, что он делает: хватается за соломинку.

— И еще: анализы крови и мочи Олега, — сказал Харри, одергивая рукава пиджака, как будто ему именно здесь и сейчас было важно, чтобы они не закатывались. — Что они показали?

— Действующие вещества «скрипки». Наркотическое опьянение, конечно, можно рассматривать как смягчающее обстоятельство.

— Ммм. Значит, ты полагаешь, что он был под кайфом, перед тем как застрелил Густо Ханссена. А как насчет мотива?

Беата посмотрела на Харри непонимающим взглядом:

— Мотива?

Он знал, о чем она думает: можно ли представить себе, что один наркоман убивает другого за что-нибудь, кроме наркотиков?

— Если Олег уже был под кайфом, зачем ему кого-то убивать? — спросил Харри. — Убийства из-за наркотиков, подобные этому, обычно происходят спонтанно: убийца в отчаянии, ему требуется доза или у него начинается ломка.

— Мотивами занимается твой отдел, — ответила Беата. — Я криминалист.

Харри перевел дух.

— Хорошо. Еще что-нибудь?

— Думаю, ты должен взглянуть на фотографии, — сказала Беата, открывая тонкую кожаную папку.

Харри взял пачку фотографий. Первое, что его поразило, — это красота Густо. Другого слова он подобрать не мог. Симпатичный, смазливый — все не то. Даже мертвый, с закрытыми глазами, в пропитанной кровью рубашке, Густо Ханссен обладал трудноопределимой, но очевидной красотой молодого Элвиса Пресли, такой тип внешности привлекает и женщин, и мужчин, как андрогинная красота богов, присущая всем религиям. Харри перебрал снимки. После первых общих планов фотограф снял лицо и пулевые отверстия.

— А это что? — спросил Харри, показывая на правую руку Густо на одной из фотографий.

— У него под ногтями была кровь. Мы взяли образцы, но, к сожалению, они были утрачены.

— Утрачены?

— Такое бывает, Харри.

— Только не в твоем отделе.

— Образец крови повредился по дороге в Институт судебной медицины, где должны были провести анализ ДНК. На самом деле мы не очень огорчились из-за этого. Кровь была довольно свежая, но настолько свернувшаяся, что она едва ли имела отношение к моменту убийства. А принимая во внимание, что жертва кололась, вероятнее всего это была его собственная кровь. Но…

— Но если нет, то всегда интересно знать, с кем он дрался в тот день. Посмотри на ботинки… — Он протянул Беате фотографию, на которой Густо был изображен в полный рост. — Разве это не «Альберто Фасциани»?

— Я и не подозревала, что ты так хорошо разбираешься в обуви, Харри.

— Один из моих гонконгских клиентов их производит.

— Клиент, вот как? Насколько мне известно, настоящие «Фасциани» производятся только в Италии.

Харри пожал плечами:

— Разницу заметить невозможно. Но если это «Альберто Фасциани», то ботинки как-то не очень подходят к остальной одежде. Похоже, что ее он получил в Армии спасения.

— Ботинки могут быть крадеными, — сказала Беата. — У Густо Ханссена была кличка Вор. Он славился тем, что воровал все, что попадало под руку, в том числе наркотики. Говорят, Густо украл в Швеции старую собаку, натренированную на поиск наркотиков, и использовал ее для поиска нычек.

— Может, он нашел нычку Олега, — сказал Харри. — Олег рассказывал что-нибудь на допросах?

— Молчит как рыба. Единственное, что сказал Олег, — это что все черно, что он даже не помнит, был ли в этой квартире.

— А может, его тут и не было.

— Мы нашли его ДНК, Харри. Волос, пот.

— Все ж таки он жил здесь и спал.

— На трупе, Харри.

Харри застыл, молча глядя перед собой. Беата подняла руку, возможно для того, чтобы положить ему на плечо, но передумала и опустила ее.

— Ты поговорил с ним?

Харри покачал головой:

— Он вышвырнул меня за дверь.

— Ему стыдно.

— Ну конечно.

— Серьезно. Он всегда брал с тебя пример. И он чувствует себя униженным, представая перед тобой в таком виде.

— Униженным? Я утирал слезы и дул на царапины этого мальчишки. Прогонял троллей и разрешал спать со светом.

— Того мальчишки больше нет, Харри. Нынешний Олег не хочет, чтобы ты ему помогал, он хочет быть похожим на тебя.

Харри топнул ногой, глядя в стену.

— С меня не стоит брать пример, Беата. Именно это он и понял.

— Харри…

— Пойдем сходим к реке?

Сергей стоял с опущенными руками перед зеркалом. Он отодвинул крепление и нажал на кнопку. Лезвие ножа вылетело наружу и заблестело на солнце. Это был красивый нож, сибирский пружинный нож, или просто железо, как называли его урки — представители сибирского криминального клана. Лучшее колющее оружие в мире. Длинная тонкая рукоятка с длинным тонким лезвием. По традиции человек получал такой нож в подарок от старшего преступника в семье, когда у него появлялись заслуги. Однако традиции отходили в прошлое, и теперь такие ножи покупали или крали либо же делали левые копии. Но этот нож он получил от дяди. По словам Андрея, пока Сергей не получил нож, тот лежал под матрацем у атамана. Сергей вспомнил легенду о том, что, если положить железо под матрац больному, оно впитает в себя боль и страдания, которые потом передаст тому, в кого вонзится. Это был один из мифов, так любимых урками, как и тот, что если кто-нибудь завладеет твоим железом, то на него повалятся несчастья вплоть до смерти. Старинные суеверия и романтика, время которых уходит. Но тем не менее Сергей принял подарок с большой, возможно даже, преувеличенной почтительностью. А почему бы и нет? Дяде он обязан всем. Это дядя вытащил его из неприятностей, в которые Сергей вляпался; это дядя выправил ему документы для переезда в Норвегию и даже приготовил для него место уборщика в аэропорту Осло. Работа хорошо оплачивалась, но получить ее было нетрудно: на такие работы норвежцев заманить непросто, они предпочитают жить на пособие. А те несколько маленьких сроков, которые Сергей получил в России, не стали проблемой: дядя позаботился о том, чтобы подчистить его биографию. Поэтому, принимая подарок, Сергей поцеловал синий перстень своего благодетеля. И он должен признать, что нож, который он держал в руке, был очень красивым, с темно-коричневой рукояткой из рога благородного оленя, инкрустированной православным крестом из слоновой кости.