Игра души - Хавьер Кастильо

– Должен быть какой-то способ вернуться, Боб.

– Мирен… Мы не нужны тебе, чтобы начать расследование по делу этой девочки. Ты можешь сделать все сама, написать еще одну книгу и выбраться из этой дыры.

– Я знаю.

– Тогда почему ты здесь?

– Потому что это моя дыра.

Боб вздохнул.

– Здесь я… Здесь я – это я. Ты сам это сказал, Боб. Ты всегда предпочитал быть на передовой. Когда я работаю здесь, я нечто больше, чем… Мирен Триггс. Здесь я журналистка. Здесь я могу что-то изменить.

Возможно, я совершила ошибку, поделившись с ним моими сомнениями. Но если эта дверь закрывалась передо мной, что еще мне оставалось? Он серьезно взглянул на меня. Затем снова опустил взгляд на фотографию Джины.

– Сделаем вот что, – наконец произнес Боб. – Ты будешь работать в отделе происшествий, но с полной загрузкой. Статья в неделю. Что-то между расследованиями и происшествиями. Думаю, так это может сработать.

– Отлично.

– Оплату будешь получать за статью, неплохие деньги. Но меньше, чем у тебя было, – все изменилось.

– Я согласна. Договорились.

– Но темы определяю я. И тебе потребуется внести что-то новое. Необычную точку зрения. От первого лица. Просто пересказывать факты недостаточно, я хочу видеть тебя в статьях. Люди тебя знают. И любят. Воспользуемся этим. Возможно, так мне удастся убедить начальство взять еще одного человека.

– Мм… Хорошо.

– Мне нравится идея насчет Джины, но мы оба понимаем, что эта работа может затянуться на неопределенный срок. Твоя первая статья должна быть готова к следующему воскресенью, первого мая.

– Боб…

– Ты веришь в Бога?

Я в недоумении подняла бровь.

– Что?!

– Ладно, неважно. Эллисон Эрнандес. Поезжай в Рокавей, опроси прихожан в церквях, поговори с местными, встреться с ее друзьями. Подружись с каким-нибудь священником. Вера – важная часть жизни людей. Как только они узнают, как умерла девушка, они за головы схватятся. Это не твоя Джина Пебблз, но ты понимаешь, я не могу поручить тебе статью, не будучи уверенным, что за этим стоит нечто серьезное. Работай над ее делом в свободное время.

– Ты сказал «Рокавей»? Ведь именно там… – Я запнулась. Если я еще раз упомяну имя Джины, мое возвращение окажется под угрозой. – Я не планирую сближаться с семьей Эллисон, Боб. Ты знаешь, я против сенсаций.

– Знаю. Это неважно. Я не хочу, чтобы ты копалась в их горе. Я хочу увидеть твое видение этой истории. Внедрись в местную религиозную общину. Прояви воображение. Уверен, ты придумаешь что-нибудь. У тебя неделя. Точнее, шесть дней. Буду ждать статью самое позднее в субботу вечером.

– В религиозную общину? Что ты имеешь в виду?

– Церкви, часовни, семинарии, академии. Мне все равно, что это будет. Пресвитерианка, протестантка, католичка, да хоть поклонница самого дьявола. Расскажи самую суть. Узнай, во что верила Эллисон, и начинай раскручивать оттуда. Попытайся выяснить, как она оказалась на кресте. Поговори с полицией, с отделом убийств или с кем посчитаешь нужным. Но я хочу, чтобы статья вышла из твоего нутра. В этом тебе нет равных. Что скажешь, Мирен? Ты в деле? – Он протянул мне руку над письменным столом.

Я не знала, что ответить. Я не ожидала, что Боб предложит мне нечто подобное. Но что я могла ответить? Откуда мне было знать, что после утвердительного ответа моя жизнь окажется на волоске. Но, отказав, я снова превратилась бы в ходячего мертвеца.

– Я в деле.

Чего я не ожидала, так этого того, что в тот же вечер истории Джины Пебблз и Эллисон Эрнандес, произошедшие с разницей в девять лет, тесно переплетутся после одного телефонного звонка, который заставил события бесконтрольно ринуться вперед.

Глава 10

Нью-Йорк

23 апреля 2011

Тремя днями ранее

Джим Шмоер

Человек редко задумывается о том, что в будущем его настоящее станет всего лишь плохим воспоминанием.

Профессор Шмоер несколько раз перечитал ответ пользователя @Godblessthetruth. Он был удивлен: согласно тому, что он читал, Эллисон Эрнандес пропала неделю назад и до сих пор не было никаких сообщений о том, что девушку нашли мертвой.

Он внимательно следил за исчезновениями людей и часто рассказывал о них в своей программе, однако никогда не тратил много времени на те случаи, которые сразу привлекали внимание СМИ. Джим предпочитал проливать свет на забытые истории детей, которым не посчастливилось пропасть в неудачный момент, когда взгляд журналистов, телеканалов и ежедневных изданий был прикован к повышению налоговой ставки, митингу за права трудящихся или какому-нибудь сенатору, который слишком широко расстегнул ширинку.

Он ввел имя Эллисон Эрнандес в поисковик «Гугла», чтобы прочитать о ней последние новости. За прошедшие дни было опубликовано несколько статей с ее фотографией со знаком «ЭМБЕР Алерт». Джим установил фильтр, чтобы увидеть материалы, вышедшие за последние часы, но не нашел в них ничего нового. Он переходил от одной газеты к другой, от одного новостного агентства к другому, пытаясь найти заголовок или заметку, в которой бы упоминалось, где и когда обнаружили труп, но ничего подобного не было.

Несколько минут спустя профессор ответил на твит, испытывая какое-то странное ощущение, которому он, впрочем, не придал большого значения:

«Эллисон Эрнандес все еще не найдена. Дадим возможность властям найти ее живой».

Он перешел к остальным комментариям. Несколько подписчиков предложили поговорить о политике, но он этого терпеть не мог. Другой пользователь попросил рассказать о нестандартных формах занятости на больших технологических фабриках в Азии. Один подросток спросил, болел ли он за «Нью-Йорк Никс»[7].

Джим был подавлен. Он решил, что в этот вечер лучше ничего не записывать. Сложно публиковать материал, который тебе не близок. Он просмотрел список актуальных тем, но там не было ничего интересного: соболезнования о смерти какого-то артиста, который на самом деле не умер, премьера нового фильма, который он не собирался смотреть, названия двух музыкальных групп, которые ни о чем ему не говорили. На первое место вылез хэштег #KUWTK[8]. Он кликнул на него и понял, что речь шла о выходе нового реалити-шоу семьи Кардашьян.

Вдруг Джим увидел, что кто-то написал ему личное сообщение на платформе. Он специально установил разрешение, чтобы любой мог написать ему конфиденциально, так как считал это неотъемлемой частью журналистской работы. В большинстве случаев все большие истории начинались так: злобный анонимный звонок с доносом, отправленное с одноразового почтового адреса электронное письмо с файлами