Спецотдел-3 - Андрей Волковский

— Егор у Иваныча, — сообщил Аз, когда Вика села за свой стол. — Особую ловушку начали изготавливать, но там работы на несколько дней, а потом спрячем «коня» в эту ловушечку и домой отправим.

— Прямо в Грецию? — недоверчиво уточнил Эд.

— В Турцию, наверное. А там он сам разберётся: друг к другу эти существа иногда проникаются симпатией. То есть «нихтерино алого» и небольшими группами живут, на четыре-пять особей, и поодиночке.

Парни принялись обсуждать, кто поедет в командировку, если ловушку с «конём» поручат им, а Вика попыталась сосредоточиться на бумагах по текущему делу. Получалось не очень.

Минут через десять в кабинет вошёл Егор и сказал:

— Вика, идём к Рыкову. Остальные — ждите здесь.

Рыкова в камере не было.

От неприятного предчувствия сжалось сердце. Вика точно помнила, что вечером Рыков сидел на койке левого отсека. Теперь там было пусто, зато в среднем отсеке лежал на койке незнакомый здоровяк с фингалом под глазом, лениво покосившийся на «спецов».

Дежурный, нагнавший у самой камеры, чуть запыхаясь сообщил:

— Подозреваемый в допросной. К нему адвокат приехал.

— Адвокат? — удивился Егор. — Давно?

— Нет, ровно в восемь.

Получается, двадцать минут назад. Оперативно. Интересно, почему вчера Рыков ни слова не сказал об адвокате?

Егор и Вика поспешили к допросной.

Рыков, живой и здоровый, только более помятый и слегка заросший щетиной, сидел там же, где и вчера. Рядом с ним восседал немолодой мужчина в прекрасно сшитом тёмно-сером костюме и серебристом галстуке. На лице незнакомца застыло брезгливое выражение.

Увидев «спецов», он кивнул и сказал:

— Адвокат гражданина Рыкова, Кротовский.

В его руках появился белый прямоугольник визитки, и адвокат с тем же брезгливым выражением лица подтолкнул его в сторону спецотделовцев.

— Старший сотрудник Брянцев, — представился Егор. — Виктория Ежова.

— Мой подзащитный отказывается от всех показаний, который дал вчера, находясь в шоковом состоянии под давлением со стороны органов.

— Вы уверены, гражданин Рыков? — холодно спросил старший, глядя на подозреваемого.

Рыков кивнул с самой серьёзной миной, потом чуть усмехнулся.

— С вами говорить буду я, — вмешался адвокат. — Мы хотим ознакомиться с материалами дела. До этого, а, возможно, и после он не скажет ни слова.

Рыков снова кивнул и действительно ни разу не открыл рта, пока Егор пытался переубедить адвоката.

Через полчаса «спецам» пришлось ретироваться: Кротовский стоял на своём, Рыков молчал, а ознакомиться с материалами дела они и правда имели право. Вот только дело ещё не заведено.

У Вики окончательно разболелась голова. Придётся съесть таблетку. Главное, что Егор не заметил, а то ещё отстранит от дела.

Егор и Вика вернулись в кабинет.

— Рыков вызвал адвоката и ушёл в несознанку, — мрачно объявил старший.

— Надо понять, в чём тут дело, — задумчиво проговорила Вика. — Совершенно не похоже, чтобы он вчера был в шоке. Он казался готовым к сотрудничеству.

— А что Иваныч говорит? — поинтересовался Макс. — Мы берём это дело?

— Пока что оно на проверке на предмет определения юрисдикции, — пояснил Егор, продолжая хмуриться.

— Значит, у нас сутки, — припомнил правила Максим.

— Да. А потом оно либо вернётся полиции, либо уйдёт к областному отделу.

Мда, один из худших раскладов, но ничего не поделаешь: нравится или не нравится, как завершится дело, а работать над ним надо тщательно с самого начала.

Б-пять взялись обсуждать идеи.

— Может, Рыков ещё вчера собирался прикрыться адвокатом, но знал, что до утра адвокат не приедет? — предположил Максим.

— Тогда он мог просто отказаться давать показания до начала рабочего дня, — покачал головой Егор.

— А вдруг он нас отвлекал? — пробасил Эд. — Нарочно тянул время, чтобы те, с кем он работал, что-то спрятали?

— Но ни соседи, ни Тимофей ничего не говорили о том, что к нему кто-то заходил, — возразил Азамат.

— Так он мог их по телефону предупредить. Или съездить к ним на встречу после убийства.

— И не передать монстра? — усомнился Егор. — Вряд ли. Но его телефонные разговоры и навигатор в машине мы, конечно, проверим.

Больше никаких толковых идей ни у кого не было.

Выслушав коллег и поразмыслив, Вика выдвинула своё предположение:

— А что, если Рыков действительно собирался выдать известных ему организаторов подпольных боёв, но передумал?

— Почему? — прогудел Эд.

— Или проспался и вспомнил, что с ними шутки плохи, или ему напомнили, — Азамат с трудом сидел на месте, так ему не терпелось поскорей найти таинственных организаторов.

— Кто? — удивился Макс. — Он же всю ночь был в камере, а телефон у него изъяли.

— В камере сейчас неизвестный, — напомнила Вика. — Его наверняка доставили ночью.

«Спецы» переглянулись.

— Проверим камеры в коридоре, — решил Егор. — Я к Иванычу за разрешением.

Через четверть часа Б-пять просматривали записи с камер. Картинка была чёрно-белой, довольно размытой, но люди на записи опознаваемы. Звука, увы, не было, но хоть что-то.

Выяснилось, что ночью к камерам подходили трое: Антон Иваныч, дежурный и парнишка, который привёл здоровяка.

Иваныча из списка подозреваемых исключили сразу.

Дежурный подходил к камере дважды: один раз о чём-то спросить, второй раз, чтобы сводить задержанного в туалет.

Здоровяка доставил парнишка из новой Я-три, стажёр этого года, взятый Олегом Яковлевым в группу после инцидента с безумным Зеркальщиком. Парнишка с Рыковым не разговаривал, даже не смотрел в его сторону. А вот здоровяк обменялся с товарищем по несчастью парой-другой реплик.

Здоровяка привели около шести утра, и с этого момента дремавший до того Рыков больше не спал. Один раз встал, сделал зарядку с приседаниями и наклонами, а всё остальное время сидел, опершись на стену, и выглядел крайне задумчивым.

— Вика, узнай, за что задержали того типа, потом побеседуем с ним. Макс, поищи контакты ночного дежурного и парня из Я-три — с ними тоже надо поговорить. Эд, Аз, пока ждите указаний.

Здоровяка со смешной фамилией Лапушкин задержали из-за пустяка: просроченное на три дня разрешение на фамилиара. На такие мелкие нарушения «спецы» чаще всего закрывали глаза, в крайнем случае — выписывали штраф, как и полагается по правилам. Но чтоб тащить человека в шесть утра в камеру,