Длинная тень смерти - Энтони Гилберт

Теперь, в тысяча девятьсот пятьдесят восьмом году, Сэм Хоггет владел небольшим, но приносящим неплохой доход магазином хозяйственных товаров. У него была жена, которую он искренне считал слишком для себя хорошей, и трое малолетних детей. А когда-то, во времена, которые сейчас лучше не вспоминать, он – черноволосый, худощавый, полный сил парень – женился, не иначе как сдуру, на женщине, которую звали Руби Берта Форрест.

Ну было такое, прошло, чего об этом думать. Сейчас он стал совсем другим – высокий солидный мужчина приятной наружности, неутомимый труженик, не трезвенник, но почти, по крайней мере таковым он слыл в местном пабе «Белый козел». Паб располагался напротив его магазина, и Сэм действительно заходил сюда четыре раза в неделю. И это все. А вот в пятницу, когда он задерживался в магазине, чтобы подвести баланс, он мог потом заглянуть в паб, а мог пройти мимо. По-разному. Суббота и воскресенье принадлежали семье.

На обед Сэм не закрывал магазин. Пусть будет открыто, вдруг кто-нибудь зайдет. Это вполне разумно. У него был помощник Берни. Сэм называл его «мой молодой человек», хотя Берни был женат и имел двоих детей. Он уходил на обед в двенадцать сорок пять и возвращался в половине второго, после чего Сэм спешил домой к Кэти.

И вот однажды в магазин вошла женщина. Не из местных, это было видно сразу.

– Дайте мне упаковку металлических щеток для кухонной посуды, – попросила она.

– Какие именно вы предпочитаете?

Сэм снял с полки несколько щеток и, узнав Руби, побледнел.

– Да, Сэм, – спокойно произнесла она, – это я. Вот решила сделать тебе сюрприз. Я вижу, ты работаешь. Значит, война пошла тебе на пользу.

– Но ты же погибла, – пробормотал он. – Так мне сказали.

– Нет. Тебя бы это, разумеется, устроило.

Сэм уперся большими ладонями в прилавок.

– Но мне официально заявили, что ты погибла во время бомбежки.

– И где тебе такое сказали?

– В полиции и… на фабрике. Я даже встречался с несколькими работницами из другой смены. Они все утверждали, что ты погибла во время ночного налета.

– А ты, услышав это, сразу отправился праздновать. – Она усмехнулась. – Я удивляюсь тебе, Сэм, разве можно верить всему, что говорят?

– Я тогда работал в Бристоле. Когда прочитал сообщение о бомбежке фабрики, написал туда, указал твои данные. Мне ответили, что все, кто в тот день работал в ночную смену, погибли. И ты тоже. Тела так и не удалось извлечь из-под руин.

Руби кивнула:

– Да. Прямое попадание. Но мне повезло, я в цеху тогда не была.

– Почему?

– Не знаю, судьба, наверное. Вообще-то я на смену вышла, отметилась как положено, вот почему меня причислили к погибшим. Но потом почувствовала себя плохо и отпросилась. У меня артрит колена, а когда приступ, стоять невозможно. А там еще холодно было, как в погребе. Не знаю, куда во время войны девался уголь, у нас в цеху совсем не топили. Ушла я после перерыва, а через час случился налет. Вскоре вспыхнул пожар. В общем, живых никого не осталось.

– И некому было сообщить, что Берта Хоггет сбежала, не доработав половину смены?

Она удивленно посмотрела на него.

– Никто не называл меня Бертой с тех пор, как ты дал тягу. Имя Руби тебе не нравилось. Ладно… Значит, потом фабрику закрыли. Заявили, что погибли полторы тысячи, но сколько точно, никто не знает.

– А все же почему ты числилась среди погибших?

– Потому что я больше там не появилась, вот почему. Не хотела снова идти на биржу труда. Там противные девки, годятся мне в дочери, наглые такие, командуют. Помню, одну попросила назначить меня туда, где жалованье повыше, так она на меня сразу вызверилась: «Идет война, мы должны быть готовы к жертвам. Подумайте о тех, кто на фронте». Противно было слушать. В общем, в этой кутерьме обо мне никто и не вспомнил, я собрала вещи и уехала на север. Официально регистрироваться не стала, но удалось устроиться в столовой. Денег платили мало, зато еда бесплатно, и можно было получить что-то сверх карточек. А затем война закончилась, и я вернулась. Пошла в ратушу, сказала, что мою квартиру разбомбили. Мне дали продуктовую карточку и купоны на одежду. Так поступали многие, грех было не воспользоваться. А ты, значит, всю войну пересидел в Бристоле? Все было в порядке, я полагаю?

– Более или менее.

– А теперь вот, почти пятнадцать лет спустя, заимел магазин? Поздравляю.

Сэм насупился и сжал кулаки.

– Не знаю, зачем ты сюда явилась, но к Кэти подходить не смей.

– А кто такая Кэти? Подружка?

– Моя жена.