Заблудшая душа - Антон Грановский

1

«Галеб Корсо отлично работал с железом. Более того, он любил железо. Любил его вид, податливость, с какой оно принимало любую форму, и даже запах. Запах раскаленного железа — что может быть лучше?

Солнце уже скрылось за лесом, и кузнец Галеб Корсо чувствовал усталость. Помахать молотом сегодня пришлось немало: три новых колеса, два лемеха да боевой топор для воеводы.

Любая вещь хороша, однако больше всего Корсо любил ковать мечи. У него был дедов меч, очень хороший, лучший из всех, которые довелось видеть Корсо. В бою он его не испытал, но так часто держал в руках, что знал все его достоинства и недостатки и ковал остальные по этому образцу.

Мечи кузнеца Корсо, не слишком широкие и странной извилистой формы (сельчане называли их «змеевиками»), были разной длины и тяжести, чтобы каждый воин мог выбрать себе меч по руке и по силам. Рукояти для мечей он делал не из мягкой березы, а из крепкого клена, чтобы и через несколько лет те не расшатались и лежали в руке как влитые. На каждой рукояти Корсо выжигал свой знак и особые письмена — заговор против врагов.

Клинки своих мечей кузнец Корсо оттачивал до такой остроты, что ими можно было срезать волосы. А уж блестели его клинки — что твой луч солнца. Выйдешь из тени, глянешь на такой клинок и тут же зажмуришься.

Закончив чинить плуг, Корсо отложил инструменты, прошел к двери и уселся на старую колоду — отдохнуть.

— Корсо! — крикнули с улицы. — Эй, Корсо! Где ты, кузнец?

— Чего голосишь? — мрачно отозвался Галеб. — Я в кузне, или не слышишь?

Корсо неторопливо поднялся с колоды. В кузню вошел староста Еремей, мужик грузный, чернобородый, в добротном кафтане, отороченном беличьим мехом, и в шерстяной шапке, криво нахлобученной на голову.

Староста окинул подозрительным взглядом помятое лицо Корсо Галеба, усмехнулся и спросил:

— Опять с вечера бражничал?

— Нет, — угрюмо ответил Галеб.

— А чего на полу спал? Сено-то с подола отряхни.

Галеб стряхнул со штанов и с подола прилипшее сено, расправил затекшие плечи, глянул на старосту исподлобья.

— Зачем пришел? Опять дверные петли для хлева?

Чернобородый Еремей качнул головой:

— Нет. Лемех, будь он неладен.

— Что ж… — Галеб кашлянул. В горле пересохло и слегка першило. Похоже, он и впрямь перебрал с вечера. — Посмотрим на твой лемех, староста.

И вдруг оба насторожились.

— Как будто шум? — тревожно проговорил староста Еремей.

Галеб прислушался. Его чуткое ухо уловило перестук копыт и далекое гиканье.

Еремей и Галеб, не сговариваясь, быстро двинулись к двери. Еремей вышел первым. Сделал пару шагов и остановился. Галеб видел его широкую спину.

— Еремей, что там? — окликнул он, занося ногу над порогом.

Из-за деревьев выскочил разгоряченный конь, а на нем — нарочный князя в богатом запыленном одеянии.

Галеб как раз перешагнул через порог, когда что-то свистнуло, и конь нарочного поднялся на дыбы. Нарочный взлетел в воздух, перекувыркнулся через голову и брякнулся на жердины забора. Галеб замер от неожиданности, и в этот миг опять что-то свистнуло, и староста Еремей, не то что-то выкрикнув, не то булькнув горлом, схватился руками за шею, и его повело в сторону. Галеб кинулся к старосте и успел подхватить его, но тут же разжал руки, потому что лицо ему окатил фонтан горячей крови.

Черный наконечник стрелы торчал у Еремея из горла. Точно такой же торчал из груди нарочного. И вдруг слабый шум, казавшийся доселе слишком тихим и далеким, взорвал воздух.

— Германцы! — хрипло прокричали сразу несколько голосов.

Галеб бросился в кузню, схватил с верстака недокованный меч и повернулся к выходу, но тут что-то мелькнуло у него перед глазами, а потом безумная тяжесть с размаху обрушилась на голову. Что-то треснуло, перед глазами помутилось, и Галеб Корсо повалился на пол. Он потерял сознание».