Без царя в голове - Марина Серова

Завершив поверхностный осмотр внутреннего убранства квартиры, я пристально посмотрела на жену Миронова, которая все это время тоже сидела молча и наблюдала за мною, то и дело теребя руками оборку юбки.

— Извините, не знаю, как к вам следует обращаться, — первой нарушила я молчание.

— Оксана Владимировна, — тихо произнесла женщина.

— Ну что ж, Оксана Владимировна, перейдем прямо к делу. Меня привело к вам желание выяснить кое-какие подробности. Не знаю, в курсе ли вы, но вашего мужа обвинили в убийстве жены его бухгалтера. Причина — то, что женщина везла прятать очень важные документы, которые он хотел получить.

— Да, муж рассказывал мне об этом, — тихо произнесла Миронова и опустила глаза.

Я продолжила:

— Но у меня возникло подозрение, что дело тут вовсе или не совсем в этих бумагах.

Хозяйка дома посмотрела на меня с удивлением, и я прочла в ее глазах прямо-таки панический страх.

— Мне стало известно, что существуют еще и некие фотографии, на которых запечатлен ваш сын, увы, не в лучшем виде. Вы знали о них?

— Знала. И что с того? Я в дела сына не лезу. Он не маленький уже, сам разберется.

— С чем? — поймала ее на слове я.

Оксана Владимировна поняла, что сболтнула лишнее, но потом приняла прежнее выражение и продолжила:

— С чем, с чем… С фотографиями, конечно. Если они ему понадобятся — купит, нет — не станет.

— Так вы хотите сказать, что сейчас этих фотографий у него нет? — продолжала напирать я.

Миронова занервничала еще больше:

— Нет, насколько мне известно. И вообще, что вы привязались ко мне с этими снимками? Не знаю я ничего, мне и дела до них нет!

— Да не переживайте вы так, — стала успокаивать ее я. — Я всего-навсего собираю сведения и ни в чем вас не обвиняю. Вам же самой, наверное, тоже интересно узнать что-то по этому делу — ведь обвиняется ваш муж.

Оксана Владимировна пристально посмотрела на меня и, немного успокоившись, спросила:

— А вы сами видели эти снимки?

— Нет, — призналась я, удивившись тому, почему Миронова о них спрашивает. — Честно сказать, я полагала, что снимки сейчас находятся именно в вашей семье. Но раз нет, то, стало быть, они где-то в другом месте.

Сказанное мной почему-то вывело хозяйку из себя, и она, вскочив с кресла, стала ходить передо мной, обиженно произнося:

— Вам наверняка заплатили за то, чтобы вы заставили нас признаться в том, чего на самом деле нет. Вот и фотографии эти вы у нас найти хотите, решили, что сразу этим докажете вину моего мужа? Ничего не выйдет, потому что их у нас нет и никогда не было! И кто убил Надежду Валерьевну Чиликову, мы тоже не знаем, так что вы зря пришли.

— Ну почему же зря? Я, например, только что узнала, что вы были знакомы с покойной.

Недавно движущаяся по комнате фигура застыла на месте, а потом медленно повернулась ко мне, и с ноткой недовольства в голосе Миронова произнесла:

— Не нужно умничать, девушка. Ее имя и фамилию во всех газетах написали, а я прессу периодически читаю.

Это, конечно, могло быть и так, но я почему-то не слишком поверила последним словам мадам Мироновой. Нет, не клеилось у нее с объяснениями. И шестое чувство, моя интуиция, которая меня никогда не подводила, подсказывала мне, что эта женщина что-то усиленно скрывает. Ведь она сильно нервничает сейчас, причем без особой видимой причины. Полностью все отрицает, сама же и выдает себя спустя минуту. И потом: она интересуется местом нахождения фотографий и знает полное имя убитой. Не думаю я, что после прочтения сухих заметок об убийстве Чиликовой, что появились в газетах, можно было так сразу хорошо запомнить, как звали убитую. Да и с чего бы ей было внимательно читать их? Зная, что муж невиновен, она вряд ли бы стала это делать.

Особенно же меня насторожило ее поведение: плохо скрываемая возбужденность и нервозность. Полностью уверенные в своей непричастности к трагическим событиями люди так себя обычно не ведут. Стало быть, мамаше Георгия есть что скрывать.

— Ну что ж, — вставая с кресла, произнесла я, — рада, что вы ответили на все мои вопросы и полностью убедили меня в своей невиновности. Надеюсь, в ближайшее время фотографии будут найдены, и тогда мы, возможно, вернемся к разговору о них.

На лице Оксаны Владимировны отразилось непонимание, но она сдержалась и не стала спрашивать, что я имела в виду, сказав это. Затем она проводила меня к выходу, пожелала успеха в делах, при этом глядя на меня как на врага. Это только подтверждало мои предположения: Миронова не чиста. Иначе бы она постаралась помочь мне отвести подозрения от мужа, а не вела бы себя так агрессивно. Я вышла на улицу, села в машину, захлопнула дверцу и, заведя мотор, отъехала за угол дома. Уезжать совсем я не спешила, решив некоторое время понаблюдать за домом Мироновых. Чтобы проверить правильность своего поступка, я достала из бардачка мешочек с магическими «костями» и высыпала их на сиденье. Выпала комбинация: «32+10+13». Расшифровка звучала так: «Если вы думаете, будто что-то о ней знаете, то вы ошибаетесь». Стало быть, я верно приняла решение о слежке за Мироновой, что-то она скрывает.

Я поудобнее устроилась в машине, достала сигарету и закурила. Сколько предстояло ждать, я не имела ни малейшего представления.