Все девушки любят опаздывать - Ирина Ульянина

Я так и не осмелилась зажечь свет. Сидела на табуретке в прихожей, одетая, обутая, сложив руки поверх сомкнутых коленей, как на вокзале в ожидании поезда. Но ждала я не поезд, а Сашу, и слушала не объявления диктора, а телефонные послания, долбившие в мой аппарат, точно надоедливые дятлы дерево.

Омерзительный, опасный голос приспешника Крымова уверял, что мне ничего не угрожает, и вновь и вновь призывал к благоразумию. Кто бы ему поверил?.. Далее Надежда Краснова с натянутой беспечностью просила срочно перезвонить, как только я вернусь со дня рождения. Ага, как только, так сразу!.. Механический голос автоответчика известил: оставшееся время записи — приблизительно две минуты, А мой «поезд» все не шел.

Я успела вспотеть в плаще и сапожках, прокрутить в воображении, как кинопленку, все те неисчислимые ужасы, которые могут случиться в жизни: падение сосульки на голову, автокатастрофу, травму из — за гололедицы!.. И тут в замочную скважину вонзился ключ. Разумеется, звук заставил меня вскочить, и я едва не схлопотала открывшейся дверью по лбу.

— О, Юленция, ты чего в темноте маячишь?! — удивился Александр.

Я уткнулась ему в шею, в промежуток между ключицами, и всхлипнула:

— Сашенька… ты вернулся, — ощупала его голову и плечи, желая убедиться в их невредимости. Вздохнула с облегчением. — Живой!.. Наконец — то!

— Пф-ф, куда б я делся с подводной лодки? — фыркнул он конем и бойко отрапортовал: — Вот, гляди, купил пива, водки, хлеба, сметаны и пельменей, потому что в твоих микроскопических кастрюльках ничего другого сварить нельзя.

— Молодец!

— Чего ты свет не зажигаешь, экономишь электричество? — Поставив пакет на пол, Саша стянул куртку и потянулся к выключателю, но я перехватила его руку:

— Не надо!.. Скажи, ты никого не встретил по дороге?

— А кого я должен был встретить?

— Ну…

— Какой — то мужик спускался по лестнице, не знаю, может, это твой сосед с верхнего этажа. Раздевайся, будь как дома. — Папарацци практически насильно стянул с меня плащ, повесил его на крючок и спросил: — Охота тебе ковылять на этаких каблучищах? Разуйся, а то возвышаешься как Эйфелева башня!

Я на ощупь сменила полусапожки на тапочки, продолжая упорно выспрашивать:

— А во дворе кто — нибудь попался?

— Во дворе? Нет, вроде во дворе народа не было, — пожал плечами фотограф, — одни машины, но я их не разглядывал, я ведь к тебе торопился…

Он взъерошил мою челку и приблизил свои губы к моим. Еще немного, и мы бы поцеловались, но я, отстранившись, напомнила:

— Не отвлекайся, ступай скорей к компьютеру!

— Как скажешь, дорогая, — согласился беспечный Александр, но отправился не в комнату, а на кухню, к холодильнику, чтобы выложить продукты. В темноте он ориентировался не хуже зоркой кошки, зато мне приходилось держаться за него, как за поводыря, чтобы не зацепиться за что — нибудь сослепу.

— Сань, представляешь, когда нас не было дома, звонил некий Маркел, помощник Бориса Лаврентьевича…

— Крымова?! — присвистнул фотограф, и я ощутила, как напряглись его мускулы. — А как он тебя разыскал?

— Скорее всего, Надежда Краснова подсказала мой телефон. Но это не важно. Ситуация загадочная, какая — то непонятная: Алла пропала, и художник пропал, а мы с тобой были последними, кто их видел, потому…

— А откуда Маркел знает, что я у тебя?

— Ничего он не знает, да я с ним и не разговаривала, я всего — навсего прослушала сообщения на автоответчике.

— Черт!

Фотограф оттолкнул меня, ринулся к компьютеру, ткнул кнопку на процессоре. Пока компьютер загружался, плотно задернул шторы. Мрак в квартире сделался кромешным, и мне пришлось продвигаться на ощупь, по стеночке. Получилось не слишком удачно: сначала я зацепилась за тумбочку, потом ударила ногу об угол журнального столика… Наконец монитор засветился. В его голубоватом свете Сашин лик сделался мертвенно — бледным и невероятно значительным. Лишь сейчас я заметила, что припухлость на его щеке спала и черты лица приобрели некоторую благообразность.

В ящик «paparacci» посыпались сплошные подтверждения о доставке писем.

— Вот ерунда! — ругнулся Александр.

— Не расстраивайся, сегодня же суббота, выходной день, — успокоила я его. — Кой леший будет рассматривать твои предложения?

— Тот леший, что информационные агентства работают в режиме online, у них нет выходных, — возразил фотограф и удалился на кухню, откуда форсированным голосом крикнул:

— Пиво будешь?

— Буду. — Я устроилась на его место в кресле, щелкнула мышью, открыла новое письмо и воскликнула: — О, Сашенька, клюнуло!

В три прыжка папарацци очутился около монитора. Прочел вслух:

— «Ваши материалы нас заинтересовали. Просим срочно прислать два — три контрольных снимка, после чего мы готовы обсудить сумму вашего вознаграждения за проведенную репортажную съемку».

— А ты сомневался, нос повесил! — Я задиристо дернула Сашку за вихор на затылке. — Ну?

— Баранки гну, — мрачно отозвался он. — Отправить снимки без переходника невозможно.

— Без какого переходника?

— Без обыкновенного. В твоем компе нет устройства для флеш — карты. — Он резко сорвал опечатку с банки «Невского светлого» и отхлебнул пива.