Яд желаний - Наталья Костина

Он пропустил приму, подошел к режиссеру и протянул руку. Тот вяло ее пожал. Очевидно, перспектива очередной беседы с докучливыми ментами не слишком его радовала.

— А что вы репетировали? — спросил Бухин не столько, чтобы начать разговор, сколько действительно заинтригованный необычным пением.

— Шостакович. «Катерина Измайлова». По «Леди Макбет» Лескова.

— Не слышал, — откровенно признался Бухин.

— Редко ставят, — пояснил Савицкий. — На сцене нашего театра, например, никогда не ставилась. Вот, хотим открыть сезон премьерой. А теперь все кувырком. Оксаны больше нет. — Он помрачнел еще больше и дернул углом рта. — Да… Лара, видите ли, капризничает… А Аня…

Он запнулся и посмотрел на сцену, где девушка, которая только что пела, о чем-то разговаривала со вторым из пришедших — высоким, остроносым. «Капитан, капитан… как его… да, Лысенко, — вспомнил он. — Однофамилец композитора».

— А Аня тоже фортели выкидывает! Сегодня заявила, что поет последний сезон. Замуж выходит, — неприязненно сообщил он, почему-то морщась и оттягивая ворот рубашки, как будто ему не хватало воздуха. — Так что все коту под хвост, — мрачно закончил режиссер.

— Но у вас в труппе еще три сопрано, — проявил осведомленность старлей.

Савицкий посмотрел на него с интересом.

— А вы что, в этом разбираетесь? В сопрано, в постановочном процессе? В режиссуре?

— Нет, — честно сознался тот. — Не разбираюсь. Просто собираю информацию. Поэтому знаю, что у вас в труппе еще три сопрано. — Бухин простодушно пожал плечами. — А в остальном я — «чайник», знаете, так говорят…

— «Катерина Измайлова» — очень сложная вещь… — Савицкий немного оттаял. Наверное, ему понравилось выражение «чайник». — Эта опера требует определенного голоса — я говорю так, чтобы вам, как «чайнику», было понятнее.

Бухин кивнул.

— Оксана… — Савицкий запнулся, — Кулиш уже начала репетировать, и все получалось. Все было более-менее гладко. Мы шли точно по графику, а Лара должна была идти вторым составом… У моей жены слабое здоровье, знаете ли, и она не всегда может выйти на сцену. Да… а теперь, после всего этого, еще и нервы… сами сегодня видели. Завелась на пустом месте! Аня же… Я думаю, она может спеть… да, может.

После только что услышанного Саша Бухин был в этом уверен, но в голосе режиссера тем не менее звучали нотки сомнения:

— Но она слишком… молода, чтобы петь эту партию.

«Э, да ты ее едва терпишь, — вдруг понял Бухин. — Почему? Такой дивный голос… Да за один голос можно было влюбиться в эту девушку! Впрочем, и в этом я не разбираюсь». Однако он тут же вспомнил разговор в канцелярии в свой первый приход в театр: «Прекрасный голос. Прекрасный! Но здесь ей не давали петь…» Кто не давал петь Анне Белько, режиссер? Жена режиссера? Любовница режиссера? Или кто-то еще?

— На сегодня все! — крикнул Савицкий. — Все свободны!

Аккомпаниатор торопливо закрыла ноты, а бравый капитан галантно подал руку певшей только что невысокой девушке.

— Аня Белько, — представил он певицу старлею.

Сашка любезно поцеловал певице кончики пальцев:

— Аня, ничего, если мы с вами еще поговорим? Вы не устали? Вы просто здорово сейчас пели.

— Да-а… — протянул Лысенко. — Эт-то что-то… Никогда такого не слышал!

И капитан, и старлей вряд ли были знатоками оперы, но девушка все равно им мило улыбнулась.

— Аня, Андрей Всеволодович сказал, что вы выходите замуж и не будете больше петь. Это правда? — спросил Бухин.

У капитана вытянулось лицо. Режиссер рядом все шелестел какими-то бумажками на своем месте. Потом погасил лампу и хмуро проронил:

— Если вы захотите со мной еще поговорить, то я буду у себя в кабинете.

Но капитан, похоже, уже потерял к нему интерес.

— Может, сходим кофейку попьем? — предложил он. — Там и поведаете нам, простым поклонникам вашего таланта, почему вы не хотите больше петь.

Девушка взглянула на него насмешливо.

— Да вы о моем существовании только сейчас узнали!

— Нет, я вас раньше видел, с кошкой, помните? Полосатая такая! Кстати, у меня тоже кот. Очень люблю животных, — многозначительно добавил он.

— Да, действительно, — вспомнила певица. — Но вы тогда еще не знали, что я пою!

— Догадывался. — Лысенко томно улыбнулся. — Но не представлял в полной мере вашего таланта. А сегодня сразу стал поклонником, — заявил он. — С таким голосом, как у вас, Анечка, нужно петь, и не просто петь…

— Мой будущий муж не хочет, чтобы я работала, — вздохнула девушка. — И не важно, пою я…

— …или кормлю кошек, — закончил за нее капитан. — Ревнует, наверное. Кстати, как там ваша Мурка? Разродилась?

— Сторожиха их всех утопила, — грустно сообщила девушка. — Ночью. Пока меня не было. Я пришла утром, а уже все… Хоть бы одного оставила! Мура так страдала! Ходила по всему театру, звала их! Какое свинство!

— А вы бы не утопили? — спросил капитан.

— Да я понимаю… их уже никто брать не хочет, а она все рожает и рожает…

— А вы бы после спектакля их раздавали, — предложил капитан. — Так сказать, из рук знаменитости…

— Ну, какой знаменитости! Я же пока не Монсеррат Кабалье[16].

— Вот именно, пока. Не знаю насчет Кабалье, не слышал, но вы сегодня пели так… у меня мурашки по телу бежали.

— Ну, значит, получилось. — Аня Белько удовлетворенно усмехнулась.

— А может, передумаете замуж выходить? — Лысенко улыбнулся в ответ во все тридцать два зуба, и глаза у него блеснули.

— Здесь и без меня тесно. Все грызутся, как пауки в банке. Нет, больше не хочу в этом участвовать, — решительно сказала девушка. — Давайте и в самом деле кофе выпьем в парке! Там сейчас хорошо, и я кафе знаю недорогое. Если, конечно, вы еще хотите меня о чем-нибудь спросить.

— Разумеется, хотим. А как же! — обрадовался Лысенко. — А потом можем в кино сходить! Какое вы кино любите?

— Хорошее, — улыбнулась певица.

— А любимый фильм какой? — допытывался капитан.

— «Зеркало» Тарковского. Только его сейчас нигде не показывают. У меня дома кассета есть, я иногда пересматриваю…

На улице вечерело и было уже прохладно. Саша Бухин шел на несколько шагов позади парочки — Лысенко и оперной певицы. Увлеченные каким-то разговором, они, похоже, забыли о нем. Ну, Лысенко известный сердцеед — должно быть, охмуряет сейчас эту Аню Белько. Несмотря на то, что девушка замуж собралась. И даже готова ради этого оставить сцену… Саше почему-то стало грустно. Он вспомнил, что они с Дашкой уже, наверное, с полгода никуда не выходили. Ни в театр, ни даже в кино. Конечно, у них Санька и Данька, куда им сейчас ходить… Однако дело даже не в этом. Недавно Катерина спросила у него, пишет ли еще Дашка стихи. А он не знал, что и ответить. С момента рождения дочерей он ни разу не поинтересовался у жены, пишет ли она. А ведь это так важно… очень важно! Для нее, для Дашки. Вдруг она думает, что его интерес к ее творчеству был только в порядке, так сказать, ухаживания. А едва пошли совместные будни, ему стало не до ее духовной жизни. Да, нужно любой ценой вырваться и сводить Дашку куда-нибудь. Театр… После литературы Саша Бухин больше всего любил театр. Тут все было… настоящее! Квинтэссенция страсти, любви, ненависти…