Терминатор и Дюймовочка - Андрей Бадин

Репутатский вошел в гостиную мрачнее тучи.

— Скоро поедем в банк за деньгами, — вяло пробубнил он и приготовился к самому худшему.

— Черт с ними с деньгами, позже отдашь, — вдруг заявил Герман, — я хотел поговорить с тобой вот о чем, — он медленно прошелся по комнате, а Репутатский замер в недоумении.

«Если Тыче не нужны деньги, то зачем он приехал?» — от этих мыслей Альфред испугался еще сильнее. Все знают, что неизвестность пугает.

— Сегодня днем двое террористов захватили в заложницы твою дочь. Они напали на ее телохранителя Григория Дуболомова, и теперь он в больнице. — Герман сгустил краски для того, чтобы не уронить авторитет своего охранного агентства в глазах Репутатского. Не мог же он сказать, что один из захватчиков зверски отколошматил троих его агентов и преспокойно уехал на их же автомашине.

От услышанного у Альфреда челюсть отвисла.

— Что? — не поняв с первого раза, переспросил он.

— А то! — Розовощеков начал злиться. — Дочь твоя в заложницах, готовь выкуп, если хочешь увидеть ее живой и невредимой. Тебе еще не звонили? Так скоро позвонят и объявят условия ее выдачи. А если ты заартачишься, то тебе пришлют ее в чемодане, по частям.

У Репутатского затряслась нижняя челюсть. Он испугался, но не за жизнь и здоровье дочери, а за единственный ключ от несгораемого бронированного сейфа.

Репа представил себе, что если он к завтрашнему утру не привезет два миллиона долларов в аэропорт Шереметьево и не передаст их специально прилетающему из США агенту тестя, то его бизнесу конец. Тесть прикроет фирму, и тогда Альфред станет нищим. Сейф он в такой короткий срок вскрыть не сможет, так как это последнее достижение германской науки и техники и, как обещала фирма-производитель, так просто не вскрывается. Он изготовлен из специального тугоплавкого металла с графитовым покрытием, который даже аргоновая и плазменная горелки не берут. Нужна была специальная лазерная горелка, создающая температуру в двадцать тысяч градусов, а найти ее в столь короткий срок не было никакой возможности.

Роковой случай мог стать причиной банкротства, но этого предприниматель допустить никак не мог. Он любил деньги и роскошь больше всего на свете и не представлял себя нищим.

— Куда же вы смотрели? — вдруг вырвалось у Альфреда.

Герман удивленно вскинул брови, несколько раз моргнул и неожиданно для себя начал оправдываться.

— Ты знаешь, — начал он, — эти террористы очень крутые парни. Наш дебиловидный Дуб не смог им противостоять, и они его чуть не замочили. Нападение ведь было спланировано заранее и произведено внезапно. Они твою дочь увезли в неизвестном направлении, но мы ее уже ищем. Я поднял по тревоге всех свободных от дежурств бойцов, и они рыщут по городу в надежде ее отыскать.

Естественно, бандит врал. Никто Катю не искал и не собирался. Герман решил поступить так: как только террористы потребуют выкуп и Репутатский договорится с ними о встрече, они с братвой устроят засаду и, после передачи Кати, расстреляют захватчиков. Герман никому не прощал оскорблений и всегда жестоко мстил. План был прост и надежен, но вот сработает ли он?

Вдруг раздался телефонный звонок.

— Сними трубку, — рявкнул Герман, — это они.

Альфред дрожащей рукой вынул сотовый телефон и запинаясь произнес:

— Да.

— Это вас беспокоят люди, взявшие в плен вашу дочь, — послышался в трубке суровый бас Коновалова. Он специально бубнил в ладонь, чтобы его голос потом не опознали. Алексей надеялся, что Репутатский не обратится в милицию, а просто отдаст деньги и на этом эпопея закончится. — Мы требуем за нее выкуп в размере ста тысяч долларов. Если деньги не будут переданы нам к сегодняшнему вечеру, то завтра мы пришлем тебе в конверте ее ухо, послезавтра нос, потом глаз и остальные части тела. И так до тех пор, пока мясо не кончится.

— Сто тысяч долларов! — вдруг взвился Репутатский. — Да у меня таких денег и в помине нет. Сначала верните дочь, потом я вам пришлю деньги. — Даже здесь сказалась его жадность.

Услышав слова Репы, стоящий рядом Герман схватился руками за голову и чуть не заорал от негодования. Он подскочил к Альфреду, выхватил у него из рук трубку, зажал ее какой-то висевшей на стуле тряпкой, похожей на трусы Людмилы, и зловеще прошептал:

— Ты чего, идиот? Соглашайся на все условия террористов, тяни время и торгуйся. Если они взяли в заложницы именно твою дочь, значит, они располагают о тебе некоторой информацией.

— Какой? — удивился Альфред.

— А такой! Они знают, что у тебя есть сто тысяч долларов в наличке, что они не последние, и ты их можешь им отдать. Они же не стали захватывать дочь какого-нибудь вонючего палаточника, у которого больше пяти штук в сейфе нет.

— А откуда у них эта инф…. — начал базар Репа, но Герман его сильно ткнул трубкой в ребра, отчего тот крякнул и затих.

— Торгуйся с ними, обещай найти деньги и договорись о звонке через час. Мы за это время приготовимся. — Он отдал телефон и облегченно выдохнул.

— Вы знаете, — начал торг Альфред, — у меня таких денег нет. Может быть, мы сойдемся на меньшей сумме. Я готов выплатить двадцать тысяч долларов. — Говоря эти слова, Репа покосился на главаря, и тот одобрительно кивнул.

Германа Розовощекова не трогала личная драма Репутатского и его Катеньки. Он надеялся после разборок раскрутить Альфреда на кругленькую сумму. Если его братва угрохает террористов и доставит дочь отцу живой и невредимой, то выкуп автоматически перейдет к Герману. Также поднимется авторитет «Крутых кулаков» и лично Германа Тычи среди бандитской братвы Москвы. Кстати, Тычей его прозвали за то, что он всем говорил одну фразу: «Ты чего?» Злые языки подметили каверзность этого словосочетания, и кличка накрепко прилепилась к Герману. Он сначала обижался, но вскоре свыкся с ней, хотя и перестал употреблять зловредную фразу.

— Мы согласимся на сумму, не меньшую шестидесяти тысяч долларов, — вновь пробубнил Коновалов.

Он, Витек и Катя договорились запросить для начала сто тысяч, а потом, в процессе торга, снизить выкуп до необходимых сорока. Этот ход придумала Катя. Зная жадность и расчетливость отца, его прижимистость и торгашество, она предложила поиграть с ним в аукцион.

— Ты резко не снижай, — тихо произнес Демин, стоящий рядом с телефонной будкой, откуда друзья звонили Репутатскому.

— Шестьдесят это много. Может, двадцать пять? — скривил физиономию Репутатский.

— Нет, пока остановимся на пятидесяти. И точка, — закончил Алексей. — Ищи деньги! — в довершение рявкнул он и повесил трубку. — Правильно я сказал? — спросил он у друзей.

— Нормально, — кивнула девочка и с благоговением взглянула на Коновалова. Он ей нравился все больше и больше. Вдруг ей в голову пришла сумасшедшая мысль, она захотела, чтобы он, а не Альфред Репутатский был ее отцом.

— Может, надо было с него сто тысяч взять? — вдруг высказался Демин. — Могли бы мне квартиру купить, а то после операции где нам со Светланкой жить-то?