Русалочка в шампанском - Дарья Калинина

– Да, на улице.

– Вот! А я ей туда настрого выходить запрещаю! Мало ли кто может по улицам нынче ездить. Но разве ей объяснишь! И Колька этот… Как ее угораздило с ним подружиться! Можно подумать, других ребят или девочек в округе не хватает! Нет, связалась с этим мальчишкой. А у него и отца нету, и никогда его и не было. И мать на кладбище сторожихой работает, что покойникам из гостинцев приносят, себе в дом забирает. И мужики у нее один за другим сменяются. Только за прошлый год двое с ней жили. Одного посадили, другой сам ноги сделал. Ну, не пара Колька нашей Анечке! А если Сенька узнает, как я за его дочкой плохо слежу, от него же еще и получу. А если я на Аньку пожалуюсь, то ей попадет. Сенька у нас на расправу быстр!

– Аня – это ваша внучка?

– Ага. Меня Александрой Александровной кличут. А вас как?

И когда церемония знакомства состоялась, бабушка продолжила:

– Анька у меня первая внучка пока. Сенька мой старшой народил. А младший – Васенька еще и не женат. Девушки у него есть, да только ни одной серьезной.

Вот интересно, ее сынок Васенька может менять девушек так часто, как ему заблагорассудится и при этом останется милым, любимым и гордостью семьи. А вот если женщина – мать Коли захочет немножко своего женского счастья, то выйдет она в глазах соседей чуть ли не законченной шалавой!

– Вы мне про родителей Наташи обещали рассказать, – напомнила Мариша этой молодой бабушке и наконец получила внятный ответ.

– Наташа у нас всегда на особом счету была. И сначала, когда еще не родилась, к ее персоне повышенное внимание было. Все гадали, кто у старой матери родится – дурнушка или просто урод? Да и потом люди то и дело вспоминали, что Наташа необычный ребенок.

– А в чем заключалась ее необычность?

– Ну, во-первых, красавица! Во-вторых, умница и отличница. И в-третьих, спортсменка.

Про это Мариша уже знала. И поэтому, не чувствуя подвоха, спросила:

– Значит, Наташа вышла в чемпионки?

– Что?

– На мировых соревнованиях побеждала?

– Как?

– Олимпийские медали разве не завоевывала? – уже тише произнесла Мариша, чувствуя, что за всеми этими многозначительными «что?» и «как?» кроется нечто странное.

– Не знаю, кто вам такое наплел, – покачала головой Александра Александровна. – А только Наташка еще до своих первых серьезных соревнований замуж выскочила.

– За кого?

– Был тут хлопец один. Из идейных. Отец у него парторгом в нашем райкоме штаны просиживал. А как перестройка грянула, тоже не растерялся. Это мы тогда серые и неумные были, не понимали, что в стране происходит. А он живенько так в происходящем сориентировался. Раз! И в его руках сразу два ведущих предприятия области оказалось. А потом и санаторий. Его-то уж он за бесценок у государства выкупил да в порядок привел, да и доход он ему теперь неплохой, говорят, приносит.

– Что за санаторий? – заинтересовалась Мариша. – «Солнечный берег»?

– В точку! Он самый!

– Значит, этот санаторий принадлежит Наташиному мужу?

– В точку! – повторила женщина и прибавила: – Но вы ведь про Наташу узнать хотели? А ее судьба куда как менее завидной оказалась. В детстве-то Наташу все на руках носили и всячески ее славили. А как вышла она замуж, так муж ее в тень моментально и задвинул. Никуда больше из дома не выпускал. На соревнования спортивные, когда Наташку звали, отказ от него приходил. В общем, сделал из нее домашнюю жену.

– И Наташа покорилась?

– Очень уж она мужа своего любила. Ничего в нем дурного видеть не хотела. Только от нее и слышали, какой ее Аркашенька умный, какой дальновидный, да какой он распрекрасный.

– А это была неправда?

– Жулик он, как и его папаша! Прохиндей! Государственное своим сделал, на том и разбогател. А разве это справедливо? Ведь что получается, сначала большевики из России всех хозяев повывели, всю землю и производство государственным сделали, а потом вдруг в одночасье взяли и приватизацию какую-то объявили! Это уж мы сейчас понимаем, что к чему, а тогда все в шоке были. Что за ваучеры такие? Что мы за них купить можем? Вот и стал народ эти свои никчемные ваучеры продавать. Ты помнишь эти ваучеры или нет?

– Помню, – вздохнула Мариша, припоминая, как ее мама продала свой ваучер, а она – наивная – вложила его в процветающее по тем временам предприятие – «Русские самоцветы».

И в результате оказалось, что права была мама. Она за свои деньги купила шубку, правда, всего лишь из стриженого кролика для Мариши, но ведь все равно купила! И Мариша потом в этой шубке не один год проходила. И была очень довольна. А бумажка о приватизации самой Мариши – ваучер принес еще меньше дохода. Ювелирная фабрика внезапно стала созывать какие-то внеочередные собрания акционеров. И все, кто на них не являлся, тут же вычеркивались из списков.

Собрания назначались в неудобное время, а зачастую и заказные приглашения приходили с опозданием. Так что неудивительно, что, получив на свой ваучер небольшую выплату, на которую можно было купить две коробки недорогих конфет, Мариша была уже почти довольна.

– Время-то голодное было, – продолжала гундосить Александра Александровна. – В магазинах ни хрена не было. А что и было, то за безумные бабки. Народ свои ваучеры и кинулся продавать. Кому какая доля от прежнего государственного имущества была положена, те ее на рубли променяли. А рубли эти на шоколад заморский да колбасу ихнюю обменяли.

Да, Марише все это было очень знакомо и близко. И теперь она с еще большим интересом слушала рассказ пожилой женщины о семье Лопатиных, которым не только удалось не прогореть в перестроечное время, но даже приподняться и заработать себе впоследствии миллионы или даже миллиарды.