В погоне за бурным сексом - Дарья Калинина

— Но когда Маргарита в первый раз овдовела, она с соседями еще дружно жила. Трое их было. Ивановы — супружеская пара, они две комнаты занимали. А Тамара — одна жила. Вот она, главным образом, за Маргаритой и ухаживала. Утешала ее. А потом и мужа нового приискала.

— Ну и как? — вырвалось у Леси.

Тема была, что называется, наболевшая. И она инстинктивно впитывала малейшие подробности, как губка воду.

— Неплохой человек был, — сказала Вера Ивановна. — Правда, выпить любил. Через это дело и умер.

— Почему?

— Лампочку ввинчивать полез. А у нас потолки, сами видите, больше четырех метров будут. Вот муж Маргариты сначала стол принес, на него табуретку поставил, а на ту табуретку еще одну, поменьше. Да не досмотрел по пьяни. И только на нее встал, как ножка у верхней табуретки возьми и подломись.

— И что?

— Вниз полетел. Да неудачно. Головой о край буфета ударился. И все.

— Умер?

— Мгновенно.

— Ой!

Подруги даже содрогнулись. Да уж, не везло Машкиной бабушке с личной жизнью, что и говорить. Вера Ивановна тем временем продолжала:

— Плохо, что и говорить. Маргариты в ту пору дома не было. Она на сохранении в больнице лежала. Второй ребенок ей трудно давался. Ну а когда приехала, так ей волноваться нельзя было. Соседи опять же помогли мужа похоронить. Тамара и расстаралась. Она их познакомила, стало быть, свою вину чувствовала. И потом Маргарите, которая мальчика родила, всегда помогала. И как сама умирать собралась, Маргарите и Никите свою комнату завещала.

— А Ивановым?

— А им шиш с маслом! Вот тогда они и обозлились. То есть не они сами, а их молодые. Сын с невесткой в отдельной комнате жили. Да только у них прибавление ожидалось. Тесно им показалось. Хотели третью комнату захапать. А тут им такой облом вышел. С тех пор вражда между ними и поселилась.

Некоторое время прожив в квартире со злобствующими соседями, Никита понял, что нервы у него на пределе. Кто жил в ссоре с соседями по коммуналке, тот знает, на какие «прелести» способны обозленные люди. Тут вам и сгоревшие котлеты, и пересоленный суп, и клей в ботинках, и съеденная деликатесная черная икра, старательно приберегаемая к празднику. И еще много, много всего разного плохого.

В общем, Никита долго раздумывать не стал. И предложил своим соседями отличный вариант раздела жилища. Они получали трехкомнатную квартиру, где могли устроиться с комфортом и даже с ожидающимся внучком. А он с женой, матерью и двенадцатилетней дочкой Машей остается в бывшей коммунальной квартире.

Обмен удался. Парамоновы остались в квартире. Ивановы уехали. Через год Никита отгрохал шикарный ремонт, который тянулся еще почти целый год. По тем временам это было что-то неслыханное. А потом Никита принялся сорить деньгами, скупая старинную мебель, картины и хрусталь.

— Откуда же у него такие деньги взялись?

Вера Ивановна многозначительно поджала губы.

— А то вы не помните, какое время тогда в девяностых годах было! Бандиты прямо на улицах людей убивали! Дня не проходило, чтобы где-нибудь перестрелку не устроили.

— И отец Маши тоже был бандитом?

— Не знаю я ничего, — помотала головой старушка. — Маргарита на этот счет всегда рот на замке держала. Ну, а Никита… Сам он людей, наверное, не убивал. А только ясно, что те деньги нечистые были. Честно работая, такие хоромы хрусталем не обвешаешь и не уставишь.

В этом подруги с Верой Ивановной были согласны.

— Только деньги деньгами, а счастья они в дом Маргарите не принесли. И второго ее сына убили. Вместе с женой в машине взорвали.

— Ой!

— Вот вам и ой! Снова Маргарите похоронами заниматься пришлось. Но в этот раз она лучше держалась. Наверное, понимала, что коли сынок такими деньжищами ворочает, то не сегодня, так завтра его точно не станет. Ну и не стало.

А Маргарита Федоровна зажила с внучкой Машей. Жили они, не роскошествуя. Но и бедность к ним на порог не сунулась. Ничего из своей огромной квартиры из мебели или дорогих вещей не продали. И все возрастающие по мере инфляции счета за свою огромную жилую площадь ежемесячно оплачивали без всяких задержек.

Так Машенька и выросла. Еще при родителях у девочки талант к рисованию выяснился. И хотя сама она особого рвения к художествам не испытывала, но в спецшколу ее отдали. А потом уже в училище. Только она его не закончила.

— Почему?

— Маргарита Федоровна умерла, — сказала старушка, словно это как-то объясняло, почему Маша внезапно бросила учебу.

И Вера Ивановна умолкла. Похоже, источник ее знаний о семье Парамоновых иссяк. Подруги поблагодарили старушку за чай и принялись докрашивать батарею. Во второй раз дело пошло быстрей. Вскоре батарея приобрела нежный оттенок слоновой кости. Вера Ивановна была совершенно счастлива, горда и не скрывала этого.

Подруги даже расчувствовались. Как легко, оказывается, сделать человека счастливым. Какой-то пустяк, а старушка так довольна.

— А зачем вы про Парамоновых спрашивали? — поинтересовалась Вера Ивановна. — Не затопило их?

— В смысле?

— Когда батареи меняли, тут такой потоп был! Я уж думала, что сейчас Машенька ко мне жаловаться прибежит, что затопила ее. Хватилась, где ее искать. И не знаю.

— Понятно. Мы тоже не знаем.

Но Вера Ивановна то ли их последних слов не расслышала, то ли внимания не обратила. И продолжала:

— Хотя стыдно мне должно быть. Хотела бы, так уж давно Машеньку нашла.

— В самом деле? — равнодушно пробормотала Кира.

Интереса в ее голосе не прозвучало — она ожидала, что сейчас Вера Ивановна вывалит перед ними уже знакомую историю с покупкой конюшни. Но отнюдь не бывало.

— Ну да. Я же могла у Ниночки Колокольчиковой спросить, где Машу искать.

Услышав новое имя, подруги насторожились.

— Они подружками были, — говорила Вера Ивановна. — В школе дружили. И потом я их часто вместе видела. Так неужели Ниночка не сказала бы мне, где теперь Машенька живет! Вот какой груз у меня на совести. А все потому, что позавидовала я. Ремонту, который Парамоновы сделали. Завидовала. Сама в грязи жила, а у них такая красота в квартире. Вот когда их с моей батареи затопило, я и подумала — ничего. Мол, так им и надо. Плохо, конечно, сама понимаю теперь.

Судя по всему, новая, цвета слоновой кости батарея подняла Веру Ивановну на новый уровень духовного развития. Во всяком случае, сделала гораздо добрей и лучше. Надо же, какой пустяк иной раз способен привести человека к глубокому раскаянию. Став обладательницей прекрасной батареи, Вера Ивановна мигом прониклась сочувствием к затопленным ею когда-то соседям.

Но подругам было не до философии. Они торопливо попрощались с Верой Ивановной. И, не забыв выяснить у нее адрес Ниночки, помчались к Колокольчиковой.