Умру вместе с тобой - Татьяна Степанова

– Да.

– А что, например?

Прохоров поставил бокал с вином на дачный столик. Шагнул к ней, как в омут. И обнял ее за плечи.

– Я… все, что хочешь…

Она обернулась к нему. Что она думала?

– Все, что захочешь. – Он стиснул ее в объятиях. Нашел ее губы своими губами. Вот так в миг единый.

– Ты… да ты просто сумасшедший… дерзкий мальчишка, что ты делаешь? – Нет, она не гнала его, ее низкий мелодичный голос – как мед.

Одиночество ли было тому виной? Два бокала бургундского? Или он правда ей приглянулся? Или же она играла с ним в тот миг, как пантера?

– Ты… это… ты такая… не похожая ни на кого здесь. – Он бешено, страстно целовал ее шею, лицо, грудь. – Ты это… как из фильма… это… про рабов… про Африку… я пацаном смотрел… как черных… ну, это как вас, черных там всех… Как ошейники на шею вам…

Она напряглась. Она вся закаменела в его объятиях. Но еще не отталкивала его.

– Как вас там в цепях, в ошейниках… ошейник на такой шейке атласной. – Он бормотал уже бог весть что. – Как вас по лесу вели в рабство… и как плетьми вас… как били плетьми по этой вот твоей атласной коже… ох!

Она резко дернулась в его руках. Оттолкнула его – он как раз в этот безумный миг хотел вскинуть ее на руки. Но она с силой вырвалась из его объятий. И со всего размаха залепила ему пощечину.

Его лицо горело…

Оно горело даже здесь, сейчас, на этой осенней дачной дороге, где они, полиция, донимали его своими вопросами.

– Я не знаю, о чем вы говорите, – бросил Прохоров Кате отрывисто. – И по какому праву задерживаете меня.

– По праву расследования, – ответил ему Миронов. – Вы находились здесь на даче вчера?

– Нет. Вы же видите, я только что приехал.

– Мы этого не видим. Мы просто видим вас в вашей машине.

– Да не было меня здесь вчера!

– А где вы были вчера?

– Я… а какое вам дело?

– Вам лучше ответить, Прохоров.

– Да пошел ты… Чего ты ко мне вяжешься? – Прохоров шагнул к старлею. – Кто ты вообще здесь такой? Махнул ксивой… Ты вообще представляешь, с кем разговариваешь?

– Я представляю.

– Да тебя здесь через двадцать четыре часа не будет. Вышибут, если я… если мы…

– Если вы? – звонко, с ненавистью спросила Полина Журавлева. – Если вы свои связи подключите? Ну, давай, скажи нам, – что это за связи, кто ваши кураторы всемогущие. А мы, может, испугаемся, кондратий нас хватит. Скажи нам, кого бояться? Кто вас натравливает на людей? Кто заставляет гнилую мочу в банках копить перед походом на фотовыставку в музей?

Лицо Глеба Прохорова покрылось красными пятнами.

– Заткнись, ты, сука!

– Ты убил Афию! Вы посмотрите только на его рожу! Там же все написано!

– Ты на свою рожу глянь, стерва! У меня таких, как вы, – отсюда до Питера. И в очередь еще выстраиваются. На черта мне нужна была эта твоя Афия черножопа…

Прохоров глянул на Миронова, на Катю. И понял, что… слово не воробей.

Он рванул дверь джипа, плюхнулся за руль и дал газ, разворачивая машину. Явно собираясь покинуть их всех.

– Стой! – громко приказал Миронов.

Джип рванул с места. И все прибавлял скорость.

А Миронов рванул молнию на своей куртке, достал из кобуры табельный пистолет и с каменным, совершенно бесстрастным лицом, даже не целясь…

Выстрел!

С елей и сосен поселка «Меридиан» взметнулись галки, вопя, как проклятые.

Джип – пуля пробило правое заднее колесо – поехал юзом и на скорости едва не завалился в кювет.

Миронов, держа пистолет обеими руками, прошагал к нему, чуть не промаршировал.

– Выйди из машины. Руки на капот. Ну!

– Ты психованный? – Прохоров прохрипел это почти с изумлением.

– А ты думал, я церемониться с тобой буду? У меня дело об убийстве. Выходи из машины. Руки на капот. Или я выстрелю снова.

Прохоров вылез, повернулся, положил свои мощные руки на капот. Его ноздри раздувались. Но он молча снес и это унижение, и то, когда Миронов, подойдя и держа пистолет у его головы, обыскал его сзади. Ощупал всего.

– Пошел вперед до патрульной машины. В отделе встретишься со следователем. Давай, шевелись!

Прохоров зашагал по дачной дороге. Миронов шел за ним, опустив пистолет к земле.

Катя подумала про себя – да, этот парень… бывший красногорский участковый изменился. Он и раньше был отчаянным, но по-мальчишески. Немного даже по-детски. Но сейчас… Холодная бесстрастность, с которой он применил оружие, поражала. Он был похож на боевого робота в этот миг – Владимир Миронов в своих круглых модных очках и с манерами банковского клерка. Как в компьютерной игре… как в его обожаемой компьютерной игре…

Катя поняла, что не стоит недооценивать коллегу. И, несмотря на всю его внешнюю интеллигентность, на его пути лучше не вставать.

– Вот так с ним надо, – прошептала ей Полина Журавлева. – Давно пора. Речь не мальчика, но мужа…

– Полина, и вы тоже поедете с нами. Идемте, – кивнула ей Катя. – Следователь должен записать все, что вы рассказали в протокол. И мы напишем рапорты. Мы ведь тоже теперь слышали, как он назвал Афию.