Родная кровь - Anne Dar

у меня, где Байрон, что означало, что он всё же не дозвонился до тебя. Если бы он имел способ связаться с тобой без своей драгоценной электронной книжки, попавшей в мои руки, он бы уже давно сделал это. Меня напрягала только твоя собственная глупость: ты сама забыла свой телефон и на следующий день на него начали поступать звонки с неизвестных номеров. Я начала подозревать, что телефон вызваниваешь ты, но откуда у меня могла быть гарантия того, что среди неопределившихся номеров не было номера Байрона? В итоге я решила рискнуть. Решила поднять один раз трубку: если бы в трубке прозвучал незнакомый мне голос, например твой, я сбросила бы звонок, но если бы в трубке прозвучал голос моего сына… Не буду тебя мучать. Голос моего сына прозвучал в трубке забытого тобой в его квартире телефона. Как я позже поняла, он обзванивал похожие на твой номер номера, но так и не дозвонился до нужного абонента: поняв, что в трубке звучит голос Байрона – он обращался к любимой – я сделала свой голос более низким и сообщила ему, что молодой человек ошибся номером. Он не узнал меня. Естественно, я ведь так хорошо отыграла незнакомку – у меня всегда был талант к изменению голоса и в тот день он впервые в жизни пригодился мне… Он вычеркнул твой верный номер из своих вариантов телефонов, а я, пользуясь доступом к твоему телефону, клонировала твой номер. Распаролить ваши телефоны было легче простого, всё равно что конфетку у ребёнка отобрать: у Байрона паролем стояла дата его рождения и у тебя тоже сработала дата его рождения. Какой же безнадёжно влюблённой идиоткой нужно быть, чтобы поставить на пароль дату рождения своего бойфренда. Байрон же не изменил своему самолюбию, благодаря чему в итоге у меня был доступ к самому важному пункту моего плана. Запароль он свой телефон датой твоего рождения, и я бы его ни за что не вскрыла, но мой мальчик был сыном своего отца – он предпочитал свои цифры, а не цифры целующей его женщины. Итак, заполучив доступ к его телефону, я получила и доступ к его почтовому ящику, и без проблем расшарила доступ к его почте на свой электронный адрес, благодаря чему все его письма стали автоматически дублироваться на мой ящик. Ты же быстро поняла, что что-то здесь не так: начала названивать на его телефон и строчить сообщения. В те дни от тебя пришла тысяча сообщений с одним-единственным словом: “Ответь”, – но Байрон, то есть я тебе не отвечала. Ты казалась мне благоразумной девицей, но когда ты начала из кожи вон лезть, чтобы отыскать моего сына, я начала откровенно сбрасывать твои звонки. Я поняла, что ты такая же как и все – ветреная, влюблённая соплячка с розовой ватой в голове вместо мозга. Когда же ты написала тот дурацкий емейл со словами: “Байрон, прошу тебя, скажи мне всё лично. Поговори со мной один-единственный раз. Умоляю”, – я решила, что дам тебе последний шанс.

Я поразилась тому, что эта женщина только что дословно, с учтением каждого знака препинания, наизусть прочла тот самый емейл, который все эти годы я изо всех сил старалась забыть, но забыть так и не смогла, как вдруг она запустила свою руку в свой пугающий клатч и достала из него потёртого вида, старой модели телефон, в котором я мгновенно узнала прежний телефон Байрона.

– Ты опустилась до мольбы, ты страдала, я даже уверена в том, что ты рыдала ночами напролёт. Почему бы не дать тебе самый последний шанс? И я написала тебе следующий емейл, – она начала зачитывать текст того злосчастного емейла вслух прямо с экрана телефона. – “Принцесса-Тесса, прости меня за всё, что я для тебя сделал. Не в моих правилах писать девушкам после разрыва с ними, но ты очень настойчива. Думаю, виной тому моя мать, которой я позволил сказать тебе правду. Это было ошибкой. Не пытайся искать встречи со мной – я знаю, где ты находишься и, если бы хотел, уже давно пришёл бы к тебе. И, прошу, дорогая, не звони мне больше. Обещаю сменить свой номер телефона, чтобы ты больше не тратила своё время на безрезультатные звонки. Это большее, что я могу для тебя сделать”. 

Она врезалась в меня жёстким взглядом, а я уже не сомневалась в том, что к этому моменту выслушивания этой страшной своей бесчеловечной жестокостью истории у меня отбило дар речи.

– Видишь, – вдоволь насладившись выражением моего лица, которое я сама не знала, что могло выражать в эти страшные секунды, она решила продолжать, – я, как лучшая студентка-отличница, подготовилась к нашей встрече. Что же было потом, после этого емейла? Ах, да… Я избавилась от сим-карты, на которую ты названивала, а позже тайком проверила доступность твоего номера телефона и он тоже оказался отключенным. По-видимому, в отместку своей боли ты тоже избавилась от своего номера телефона, что теперь наверняка гарантировало мне, что Байрон не дозвонится до тебя в случае, если решит заново перебирать похожие на твой номера телефонов, которые он уже обзвонил и вычеркнул из своего списка. Так что, что бы ты не сделала с той своей симкой, ты сыграла нужную мне ноту. Но не вини себя – я действительно хорошо играла свою роль и к тому же была неплохо проинформирована: Байрон рассказал мне свою идеализированную сказочку о своей любви к тебе с первого взгляда, о том, как долго и упорно он уговаривал тебя съехаться с ним. А однажды он не заметил, как, рассказывая о тебе мне во время нашего первого разговора на тему тебя, назвал тебя принцессой-Тессой, но больше подобного обращения он не повторял, и я поняла, что это личное, тайное обращение, которое стоит запомнить и позже, при необходимости, использовать. Что я и сделала. Я использовала те карты, которые, как ты думала, могли быть только у Байрона, и ты была не просто удивлена или впечатлена, но сражена наповал. У тебя не было выбора – тебе оставалось только верить в правду. В ту правду, которую я тебе подсовывала так ловко, так красиво. В мою правду. Байрону же, одной ногой привязанному к офису, а второй к койке своего поверженного отца, я сказала, что его телефона в его бостонской квартире я не нашла, и мимолётом предположила, что, возможно, он выронил его в такси, ведь обнаружил он его пропажу лишь в аэропорту, когда