Дурная кровь - Роберт Гэлбрейт

– Про что? – не понял Страйк.

– Да так, пустое, наверно. Ходил слушок – давно это было, в начале семидесятых еще, когда Кларкенуэлл вовсю перестраивали, – что строители, значит, при сносе одного из домов труп нашли. Вроде как гангстеры из Маленькой Италии в сороковые годы туда кого-то закатали. Ну дак вот, Эдди, ухажер Айрин, строитель, за которого она в конце концов вышла… а они как познакомились: в местном пабе, когда его фирма получила большой подряд на реконструкцию… Эдди сказал, что это все чушь. Я-то не поверила. А вот Айрин, думаю, верила, – добавила Дженис, макая печенье в чай.

– И как это связано с Марго? – не выдержал Страйк.

– А вот как: когда Марго исчезла, поползли слухи, что тело ее, эта-а, в котлован сбросили и в бетон закатали. Вспомните: в семьдесят четвертом сколько там всего строили.

– То есть ходят слухи, что убил ее Риччи? – спросил Страйк.

– Боже сохрани! – Дженис возмущенно хохотнула. – На кой ляд Мутному Риччи сдалась Марго? Просто тот старый слушок вспомнился. Люди ведь как: услышали звон – и давай болтать. Дурные головы. А мой Ларри – он и сам строителем был – сразу сказал: неужели работяги, выйдя на смену, не заметили бы свежий бетон?

– А вам известно, что Риччи присутствовал на рождественской вечеринке в амбулатории «Сент-Джонс»?

– Чего? – с набитым ртом переспросила Дженис.

– Он вместе с двумя другими мужчинами явился к шапочному разбору – возможно, чтобы проводить домой Глорию.

– Кого? Куда? – Дженис, похоже, искренне поразилась. – Где Мутный Риччи – и где Глория? Бросьте, пожалуйста. Это из-за того, что?… Да не слушайте вы ее. Не Глорию – Айрин… Ее, бывает, заносит. Глорию она всегда недолюбливала. Я лично ни разу не слыхала, чтоб у Глории в семье криминальные связи были. Айрин кино насмотрелась – про Крестного отца. На первый фильм мы с ней вместе ходили, а я потом еще два раза без нее сбегала. Джеймс Каан, – вздохнула она. – Мужчина моей мечты.

– Риччи определенно присутствовал на той корпоративной вечеринке, – повторил Страйк. – И насколько мне известно, заявился ближе к концу.

– Ну, значит, я к тому времени уже ушла. Мне домой нужно было, к сыну. Неужто он жив еще, этот Риччи?

– Жив, – подтвердил Страйк.

– Видать, совсем дряхлый.

– Это так.

– И все же странно: за каким чертом его в «Сент-Джонс» принесло?

– Надеюсь выяснить. – Страйк перелистнул страницу блокнота. – Еще у меня появился вопрос насчет Джозефа Бреннера. Помните семью по фамилии, как вам казалось, Эпплторп? Так вот, я нашел…

– Неужто вы их отследили?! – На Дженис это произвело должное впечатление. – А как на самом деле их фамилия?

– Эторн.

– Эторн! – с видимым облегчением подхватила Дженис. – Я же чувствовала, что Эпплторп – неправильно. Мучилась днями напролет после… Как они? Им ведь ставили диагноз – умственная отсталость, да? Они в дурке живут или?…

– Живут они в своей прежней квартире, – сказал Страйк. – И на мой взгляд, справляются неплохо.

– Им небось приличные льготы положены?

– К ним прикреплен социальный работник, который, надо думать, оказывает им всестороннюю поддержку; а теперь мы вплотную подошли к тому вопросу, который я хотел вам задать. Социальный работник – сотрудница органов опеки – утверждает, что Дебора после смерти Гильерма призналась… – Страйк тщательно подбирал выражения. – Ну, по словам социального работника, Гильерм… э-э… подкладывал Дебору под клиентов.

– Это как? – Улыбка сошла с лица Дженис.

– Факт, безусловно, неприятный, – бесстрастно произнес Страйк. – В беседе со мной Дебора призналась, что доктор Бреннер посещал ее на дому. И просил… э-э… просил снять штаны.

– Быть того не может! – Дженис вспыхнула инстинктивным, судя по всему, отвращением. – Нет, я уверена… нет, это враки. Осмотр половых органов должен проводиться только во врачебном кабинете.

– Вы же говорили, пациентка страдала агорафобией?

– Ну… да, но…

– Самайн, ее сын, называет доктора Бреннера «грязный старикашка».

– Он… но… нет, это… это, конечно, был осмотр… вероятно, после родов? Но для осмотра следовало вызвать медсестру, то есть меня… я просто в шоке, – удрученно выговорила Дженис. – Бывает, думаешь, что знаешь все от и до, и вдруг… нет, в самом деле, это меня просто убило. Ну то есть один раз я приходила к ним на дом осмотреть младенца, и она мне ни слова не… но рядом, конечно, топтался муж, талдычил про «высшие силы». Она, видать, была слишком запугана, чтобы… нет, вы меня просто убили…

– Извините, – сказал Страйк, – но я обязан спросить: вы слышали, что Бреннер пользовался услугами проституток? На вашем участке ходили такие слухи?

– Никогда, – отрезала Дженис. – Я бы сразу сообщила куда следует. Это вопиющее нарушение этики… чтобы такое на нашем участке… С нашими же пациентками…

– Согласно записям Тэлбота, – продолжал Страйк, – один из свидетелей показал, что в тот вечер, когда исчезла Марго, видел Бреннера в Майкл-Клифф-Хаусе. А сам Бреннер под протокол сказал, что после работы сразу пошел домой.

– Майкл-Клифф-Хаус… многоэтажка на Скиннер-стрит, да? У нас оттуда были пациенты, но вообще… – Дженис не скрывала, что ей дурно. – Вы меня просто убили, – в который раз повторила она. – Он с этой несчастной, с Эторн… а я его перед всеми выгораживала: бывший военврач все ж таки. Менее двух недель назад сын Дороти сидел аккурат на том месте, где сейчас вы… даже ноги вытереть не потрудился. Весь коридор мне собачьим дерьмом извозил.

– Что ему было нужно? – спросил Страйк.

– Знаете, прикидывался, будто рад прежние времена вспомнить, – сказала Дженис. – Столько воды утекло – я ведь могла его не признать, но на самом деле он почти не изменился, разве что самую малость. В общем, сидел в этом кресле, где вы сейчас, нес, значит, всякую околесицу про былые деньки, про то, как матушка его тепло меня вспоминала… Ха! Дороти Оукден тепло меня вспоминала?! Дороти держала нас с Айрин за потаскушек – юбчонки выше колена, в паб вместе ходим… А ведь он, между прочим, и вас упоминал, – сказала Дженис, сверля Страйка испытующим взглядом. – Дознавался, успела я с вами переговорить или покамест нет. Он, знаете ли, про Марго книжку написал, да только она до прилавков не дошла, вот он и бесится. Все уши мне прожужжал, пока тут штаны просиживал. Подумывает теперь другую написать – говорит, к этому вы его и подтолкнули. Про то, как маститый детектив сумел раскрыть преступление… или не сумел… Для Карла это без разницы.

– А что он говорил о Бреннере? – спросил Страйк, решив отложить на потом анализ причин, заставляющих дилетанта-биографа крутиться под ногами у следствия.

– Что старик, дескать, садист был… я, можно сказать, приготовилась кинуться на его защиту… И тут вы мне такое рассказываете про Дебору Эторн.