Убийство в Пражском экспрессе - Иван Любенко

— Так сколько времени вы проспали? — осведомился Мейзлик.

Сторожа недоумённо переглянулись, старший, наконец, вымолвил:

— Час-два, наверное. Или три.

— Ладно. Распишитесь в протоколе и свободны. Завтра к одиннадцати часам я жду вас в полицейском участке, — распорядился следователь.

Дождавшись, когда охранники покинут кабинет, Яновиц спросил:

— Пан Мартин, согласно описи, похищены следующие предметы: четыре золотых перстня и цепочка, процентные бумаги, облигации, векселя… Это понятно. А что значит «Крест золотой с брильянтами» и «опечатанный конверт»?

— Это самая страшная пропажа! — управляющий нервно заходил по комнате. — «Тридцать третий» сейф арендовал господин Кисловский. Русский. Очень серьёзный человек. У него связи в правительстве. Он дружит с господином Крамаржем. В ближайшее время мы должны выдать ему большой кредит наличными. Сумма немалая. Крест находился в залоге у банка, в ячейке № 34.

— Он застрахован?

— Да. Это входило в обязанности господина Кисловского. Только сам крест, по его словам, национальное достояние России.

— Поясните.

— Говорят, он принадлежал некоему пану Безбородко.

— Кто таков?

— Точно не знаю. Какой-то русский канцлер времён их одной королевы… То ли Катарины, то ли Катерины. Я не разбираюсь в русской истории.

— Фотографии похищенных предметов имеются?

— Обязательно, — управляющий отомкнул деревянный ящик и вынул несколько конвертов. — Извольте, тут все.

— Скажите, — не унимался инспектор, — а этот Кисловский в состоянии погасить кредит?

— Его поручителями выступают третьи лица. Разные промышленные круги. Причём не только из Чехословакии. Деньги переводят из разных Европейских стран. Простите, но это банковская тайна. Больше, к сожалению, ничего сообщить не могу.

— А что за документы упоминаются в «тридцать третьем» сейфе?

— Мы не знаем. Они были в пакете, опечатанном сургучной печатью. Вы уж, если угодно, можете связаться с господином Кисловским. Он вам всё и расскажет.

— Нам понадобятся адреса всех хозяев ячеек, а не только взломанных.

— Слава Богу, таковых не много. Далеко не все ящики были арендованы. Если позволите, список отправлю вам через несколько часов. Придёт мой секретарь и вам доставит. Скажите, инспектор, есть ли хоть маленькая надежда, на то, что вор будет пойман? — закуривая сигарету, спросил пан Мартин.

— Надежда всегда есть. Но иногда она становится призрачной. Сейчас рано об этом говорить. Давайте дождёмся результатов работы нашего криминалиста. Возможно, нам помогут отпечатки пальцев, изучение характера проникновения в хранилище, следов взлома двери… Простите, я пройду в залу.

Фотограф жёг магний в жестяной колбе и делал снимки. Неповоротливая тренога переставлялась с места на место. Криминалист обрабатывал следы «фомки» нанося белый раствор, похожий то ли на гипс, то ли на пластилин, на выломанную часть деревянной двери.

— Что-нибудь нашли? — поинтересовался Яновиц.

— Пока нет. Тут же толпы ходят, и каждый норовит к чему-нибудь прикоснуться. Да и сторожа, как пришли в себя, залапали все поверхности. А преступник был в хлопчатобумажных перчатках. Белые. Новые. Недавно куплены. Тканевые узлы ещё не растянулись. Нашёл две нитки.

— И то дело. Не буду мешать, — кивнул пан Яновиц и выбил трубку об деревянную стойку. В этот момент в дверях появился младший вахмистр.

— Господин инспектор, разрешите доложить?

— Давайте, Ржига, не тяните. Что там раскопали на курорте?

— Мне кажется, убийство в пражском экспрессе раскрыто.

— Ого! Пойдёмте-ка на воздух, там и расскажете… Не переношу запах жжёного магния.