Обратный отсчет - Анна Малышева

Утро Первого мая выдалось не по-весеннему студеным – столбик термометра не дополз и до пяти градусов. Небо было ясным, но каким-то неприветливым, словно оно тоже рассчитывало на лучшую погоду и тоже зябло, как и люди.

– Я совсем не ощущаю праздника, – призналась мать Димы своей лучшей подруге, искавшей в записной книжке нужную страничку. – А раньше Первое мая…

– Нашла что вспомнить! – фыркнула та, выдохнув резкое облачко пара. – Околеешь, пока колонна двинется, а потом все напьются. А иногда еще и субботник. Изуверство какое-то… Стоп, вот она. Я ее ищу на букву «Г» – «Гадалка», а она на букву «Л» – «Ленорман». Она на этих картах гадает.

– Что-то не знаю, идти ли, – замялась было мать Димы, но ее слабое сопротивление было отметено. Ирма набрала номер квартиры на домофоне, напомнила о своем визите, и подруги вошли в подъезд. Мать Димы утешала себя тем, что гадалка брала за сеанс недорого, да еще тем, что муж ничего не знал об этой дикой затее – узнать судьбу Люды с помощью карт. Уж он бы ей припомнил и ее высшее техническое образование, и кандидатскую диссертацию, и ее же собственные насмешки над колдунами и прорицателями, которых развелось явно больше, чем нужно… Ему она просто сказала, что идет к подруге – он только кивнул, привыкнув, что Ирма отнимает у его супруги значительную часть времени, особенно с тех пор, как обе подруги вышли на пенсию.

– Я разложу карты только один раз, – с места в карьер начала полная, довольно неряшливо одетая женщина, отворившая им дверь. – Это вам? Ну, идемте.

И, шаркая спадавшими туфлями без задников, отправилась на кухню. В коридоре было полутемно и сильно пахло кошками, откуда-то из глубины квартиры доносилась чья-то гнусавая речь, сопровождаемая взрывами смеха, – по телевизору шла юмористическая передача. Мать Димы с удивлением посмотрела ей вслед и перевела взгляд на подругу:

– Что-то я ей не доверяю. Ты заметила, как все запущено? В жизни не видела такого черного паркета!

– Прекрати! – Ирма подтолкнула ее локтем в сторону кухни. – Какая тебе разница, чисто у нее или нет? Говорю тебе, Тань, она так гадает, что страшно становится!

Однако ничего страшного в гадалке Татьяна так и не заметила. Они расположились на кухне вокруг низкого, ничем не покрытого столика, с которого гадалка небрежно смахнула крошки от печенья. Хозяйка налила себе черного кофе, гостям не предложила, да Татьяна ничего бы у нее и не взяла – уж очень неопрятно выглядела эта кухня. Про себя она не раз успела пожалеть о том, что пошла на поводу у подруги. «Сын прав, она не всегда права. Я и пошла-то, в общем, чтобы сделать ей приятное. Она так рекламировала эту гадалку!»

– Вам гадаем? – Гадалка кивнула в ее сторону, не переставая перемешивать на столе изрядно засаленную колоду. Ее пухлые руки двигались ловко и как бы сами по себе, как маленькие жадные зверьки. На среднем пальце левой руки красовался серебряный перстень с огромным черным камнем – обсидианом, решила Татьяна. – Вопрос сформулировали? Задавайте его как можно четче. Предупреждаю еще раз – я сделаю только один расклад. Больше сегодня не смогу. Сил мало. Вчера был такой длинный сеанс…

– У нас один вопрос, – заторопилась Ирма, явно слегка робевшая перед этой женщиной. Татьяна удивилась, услышав в ее голосе раболепные нотки, и сама слегка оробела. Значит, что-то в этой гадалке заставляло трепетать ее подругу, не признававшую авторитетов? Неужели только то, что когда-то та удачно разложила карты по поводу покупки машины, предупредив о мошенничестве со стороны продавца?

– У вас один вопрос, – с нажимом уточнила гадалка, даже не взглянув на Ирму. Она смотрела только на Татьяну. – Спрашивайте.

– А… Снять не надо?

– Моих карт никто не касается. Спрашивайте! – Ее голос стал резким и неприятным. – Один вопрос.

«Если она такая классная гадалка, сама должна знать, зачем я пришла, – обидчиво подумала Татьяна. – Хотя десять долларов за один вопрос – не так уж дорого. Нельзя требовать от нее слишком многого…»

– Пропала девушка моего сына, и я хотела узнать, что с ней…

– Не так! – остановила ее женщина, накрыв колоду ладонью, словно опасаясь, что карты взовьются в воздух и улетят. – Тут много вопросов сразу. Вы же хотите знать, что с ней, где она, жива ли? Так? Как ее зовут?

– Людмила.

– Спросите, скажем, так: «Вернется ли Людмила домой живой и невредимой?»

– Хотя бы живой, – вздохнула Ирма. Гадалка бросила на нее косой взгляд и снова обратилась к Татьяне:

– Хотя тут опять два вопроса. Вернется ли и будет ли жива и невредима. Я не люблю таких вопросов – ответы получаются нечеткими.

– Ну так сформулируйте сами, – попросила Татьяна, вконец растерявшись. – Спросите хотя бы – жива ли она? Или так – в каком она сейчас состоянии? Так мы побольше узнаем…

Сама того не заметив, она всерьез забеспокоилась за точность вопроса, как будто заранее доверяла гаданию. Вопрос был принят, и на стол с четким шуршанием стали ложиться маленькие нарядные карты. Они были совсем непохожи на обычные, игральные, и Татьяна с замиранием сердца разглядывала нарисованные на них картинки, пытаясь понять, на что они намекают. Гадалка раскладывала карты, нахмурившись и слегка посапывая, будто делала тяжелую работу. Наконец она откинулась на спинку стула и, прикрыв глаза, громко и выразительно прочистила горло.

– Что? – испугалась Татьяна. Подруга дернула ее за рукав, призывая к молчанию.