Смерть под аплодисменты - Чингиз Абдуллаев

Дронго вернулся на другой этаж, где находился кабинет завхоза. Там его уже ждал Вейдеманис, прогуливающийся в коридоре. Крушанов куда-то убежал, и Эдгар решил подождать своего напарника в коридоре. Дронго подошел к нему.

– Судя по всему, ты узнал много нового и интересного, – предположил Вейдеманис.

– Театр – это целый мир, – проворчал Дронго, – в который раз в этом убеждаюсь. Можешь не верить, но Ольга Сигизмундовна согласилась со мной побеседовать. Мне удалось сначала уговорить Эйхвальда составить мне протекцию, а затем разговорить и саму Шахову.

– Не сомневаюсь, что удалось, – улыбнулся Эдгар, – зная твои способности в области разговорного жанра.

– Она действительно его не очень любит. До сих пор. Можешь себе представить! Говорят, любая женщина запоминает своего первого мужчину на всю жизнь. В идеале, наверное, каждая женщина устроена так, чтобы иметь одного мужчину и на всю жизнь. У некоторых получается, у некоторых нет. Но она ненавидит своего бывшего первого мужа до сих пор, считая его в чем-то виноватым. Я только не понял, в чем именно. Она состоявшаяся актриса, у нее взрослый сын, очень успешный муж. Она состоятельный человек, и все равно недовольна. На похороны Зайделя она действительно не пришла. И сына не пустила. Вот такая печальная история. Самое поразительное, что в театре работает ее молодой друг, который в тот вечер выступал на сцене театра, и именно у него Гамлет вырвал эту злосчастную рапиру.

– Лаэрт? – понял Вейдеманис.

– Федор Шунков, – кивнул Дронго. – Возможно, они даже больше, чем друзья. Во всяком случае Эйхвальд прямо так и сказал, что они любовники. Я думаю, он знает, о чем говорит.

– Вот тебе и главный подозреваемый, – пробормотал Вейдеманис. – Даже если она ни в чем не замешана, он мог подменить рапиру. Уязвленное самолюбие, он всего лишь актер на вторых ролях, а Зайдель – главное действующее лицо. Или одно из главных. Плюс ревность по отношению к Шаховой.

– Ревность через четверть века? Не думаю. У меня есть другой кандидат, который мог не только ревновать, но и ненавидеть своего более успешного и гораздо более молодого соперника. Это сам Эйхвальд.

– В каком смысле?

– Вчера Аствацатуров рассказал нам, что исполнительница роли Офелии Светлана Рогаткина – протеже самого режиссера. А сегодня выясняется, что у Рогаткиной было два ухажера: сам режиссер Эйхвальд и погибший Зайдель. Понимаешь, какой интересный треугольник? Это ведь меняет все дело. У главного режиссера всегда больше возможностей и поменять рапиры, и заточить любую из них. Не говоря уже о том, что Эйхвальд пошел за кулисы в конце спектакля. Может, он нервничал из-за того, что актеры пропускали свой текст, а может, наоборот. Может, он нервничал из-за того, что точно знал, какие события произойдут в финале спектакля.

– Интересная версия, – кивнул Вейдеманис. – Тогда он и есть главный подозреваемый.

– Один из нескольких. В этом театре, как в реальной жизни, сложно разглядеть истинные отношения между людьми. Боюсь, что нам придется разговаривать и с Рогаткиной, и с Шунковым. Да и с остальными нужно переговорить. Со всеми, кто был там в этот вечер. Бурдун и Догель не были на сцене в момент смерти Зайделя, но там были Сказкин, игравший Горацио, и Полуяров, игравший Озрика. Вот тебе целая компания актеров, с которыми нам обязательно нужно встретиться и переговорить.

Они прошли по коридору к комнате, которую занимал Арам Саркисович. Постучались, но никто не ответил. На часах было около пяти. Мимо прошли двое незнакомых мужчин. Они о чем-то спорили. Из их разговора стало понятно, что это осветители.

– И еще самое важное, – вспомнил Дронго. – Насколько я понял, сам главный режиссер сыграл важную роль в том, что это уголовное дело закрыли. Он отправился в очень высокий кабинет и пояснил, что подозревать Морозова, который нанес удар, или Шахову, которая была матерью сына погибшего, просто нелогично. И нерационально: ведь эта тройка вместе с погибшим составляла костяк его труппы. А когда один погиб, а двое других под подозрением, театр может просто распасться. Мотивы более чем уважительные.

– Если не он сам организовал убийство, – пробормотал Эдгар.

– Мне рассказывали, что в конце восьмидесятых в одном из спектаклей в главных ролях еще старого объединенного МХАТа были заняты Татьяна Доронина и Леонид Харитонов. Харитонов к этому времени потерял магнетизм своего молодого очарования, его уже никто не вспоминал, и он явно не соответствовал статусу актера известного театра страны. Но сказать ему об этом главный режиссер театра Олег Ефремов просто не мог. Жалел актера. И тогда однажды ночью вспыхнули декорации к их спектаклю. После того как декорации сгорели, спектакль на время сняли с репертуара – до создания новых декораций. Среди театралов до сих пор ходит легенда, что Ефремов сам организовал этот поджог. А потом понял, что одним спектаклем не обойдешься. Нужно все менять в корне. И тогда он объявил о своей программе раздела театра и всего коллектива. Главный режиссер способен на многое в своем театре, на то он и главный.