Прочитавшему — смерть - Рекс Стаут

Бланш Дьюк едва не испортила мне всю обедню.

Десять пар глаз так и впились в Уэлмана и миссис Эйбрамс, когда они в сопровождении Фрица вошли в гостиную. Правда, в двух или трех случаях изображение, должно быть, вышло недостаточно четким. Я встал, представил всех и провел вновь пришедших к приготовленным для них стульям, которые я поставил по обе стороны от себя. Миссис Эйбрамс в платье из черного шелка, возможно, искусственного, казалась испуганной и напряженной, но держалась с достоинством. Уэлман, все в том же сером костюме либо его двойнике, безуспешно пытался смотреть сразу на всех. Сидел он прямо, как доска, на краешке стула. Я открыл было рот, чтобы заговорить, но Бланш опередила меня.

— Вам надо выпить, друзья. Что вам налить?

— Нет, благодарю, — вежливо отказался Уэлман. Миссис Эйбрамс просто помотала головой.

— Но послушайте, — не унималась Бланш, — ведь у вас несчастье. Поверьте моему опыту, меня всю жизнь преследуют несчастья. Выпейте коктейль. Два стаканчика джина, один — сухого вермута…

— Заткнитесь, Бланш! — приказала миссис Адамс.

— Сами заткнитесь! — огрызнулась Бланш. — Это дружеская пирушка. Уволить меня вам Корригана не заставить, старая ябеда!

Я бы с радостью вышвырнул ее из окна. Пришлось вмешаться.

— А я правильно смешал вам этот коктейль, Бланш?

— Конечно.

— Зовите меня Арчи.

— Конечно, Арчи.

— Хорошо, и сейчас я тоже поступаю правильно. Я всегда все делаю правильно. Как по-вашему, я бы оставил миссис Эйбрамс и мистера Уэлмана вопреки их желанию без выпивки?

— Нет, конечно.

— Значит, договорились. — Я повернулся направо, поскольку раньше пообещал миссис Эйбрамс, что Уэлман будет первым. — Мистер Уэлман, я рассказал этим дамам про дело, которое мы расследуем с мистером Вульфом, и они заинтересовались отчасти из-за того, что служат в той самой конторе, где служил Леонард Дайкс. Я сказал, что вы с миссис Эйбрамс поджидаете мистера Вульфа, и подумал, что, быть может, вы согласитесь рассказать нашим гостям о вашей дочери, Джоан. Я надеюсь, вы не против?

— Нет, нисколько.

— Сколько лет было Джоан?

— Ей было двадцать шесть. Двадцать девятого ноября был день ее рождения.

— Она была вашим единственным ребенком?

— Да, единственным.

— Она была хорошей дочерью?

— Лучше ее не было на всем белом свете.

Неожиданно (по крайней мере, для меня) нас прервали. Миссис Эйбрамс негромко, но ясно отчеканила:

— Она была нисколько не лучше, чем моя Рейчел.

Уэлман улыбнулся. Мне прежде не приходилось видеть, как он улыбается.

— Мы с миссис Эйбрамс уже обменялись впечатлениями. Мы сравнивали наших дочерей. Я согласен, не будем спорить. Ее Рейчел ничем не уступала моей дочери.

— Тут и не о чем спорить. А какие планы строила Джоан: выйти замуж, продолжать карьеру или еще что?

— Боюсь, что точно не знаю, — помолчав, ответил Уэлман. — Я же говорил вам, что она закончила Смитовский колледж с отличием?

— Да.

— Одно время она дружила с симпатичным молодым человеком из Дартмута, и мы даже думали, что они обвенчаются, но у нее тогда еще молоко на губах не обсохло и, слава Богу, хватило ума это осознать. А здесь, в Нью-Йорке — она служила в этом издательстве почти четыре года, — она нам писала в Пеорию о разных…

— А где эта Пеория? — спросила Бланш Дьюк.

Уэлман хмуро посмотрел на нее.

— Пеория? Это город в штате Иллинойс. Она писала нам о разных молодых людях, с которыми знакомилась, но нам казалось, что она не готовится к семейной жизни. Мыто считали, что уже пора, во всяком случае, ее мать так думала, но Джоан, по-видимому, полагала, что ее ждет карьера в издательстве. Она получала восемьдесят долларов в неделю, что вполне прилично для двадцатишестилетней девушки, и в августе прошлого года я, когда приезжал в Нью-Йорк, вспоминал об этом. Мы с ее матерью надеялись на нее…