Интервью под прицелом - Фридрих Незнанский

Элитный московский ресторан «Кузьмич» располагался у всех на виду, и при этом посторонние не могли в него проникнуть. Даже не потому, что у входа стояла пара могучих охранников — их с улицы тоже не было видно. Бо€льшую часть времени вход в ресторан был прикрыт ширмой, настолько удачно имитирующей не слишком остроумную социальную рекламу, что мимо него простые люди проходили не оглядываясь. Ширма скрывала лестницу, ведущую вниз, в зал ресторана. Дизайн зала был выполнен в стиле ампир — строго и монументально. И только фигурки Кузьмича, знаменитого персонажа карикатур, публикуемых в деловых журналах, легкомысленно улыбались всем входящим. Кузьмичей было много, все они были разные, над некоторыми даже висели округлые «облачка» с напечатанными на них фразами.

Афанасий Пахомов пришел на встречу первым. Нашел столик рядом с Кузьмичом, держащим в руках книгу «Преступление и наказание». Над головой Кузьмича висела фраза, как бы изрекаемая им самим: «Вот теперь я знаю, что значит нарубить бабок!»

«Очень смешно! — подумал начальник аптечного главка, нервно пошерудив пальцем в носу, пока никто его не видел. Будь его воля — назначил бы встречу в скромном клубе „Дума“, где среди кожаных диванов бродят рыжие красивые кошки, а по стенам расставлены полки с книгами. — Сейчас бы полистал, успокоился…»

— Вам что-нибудь принести? — спросила официантка, неожиданно материализовавшись рядом с Кузьмичом.

— Принесите пока меню, я жду деловых партнеров.

Здесь, под Кузьмичом, у Пахомова была назначена встреча с двоими высокопоставленными коллегами по лекарственному бизнесу.

Это были ни много ни мало Виктор Алексеевич Михеев, один из вице-премьеров московской мэрии, и директор Департамента здравоохранения Сергей Олегович Колодкин.

С Колодкиным Пахомов познакомился даже раньше, чем с Тоцкой, сразу после вступления в должность. Вдвоем они распределяли по аптекам бесплатные американские препараты, предназначенные льготникам. Естественно, оказавшись в руках у коллег по бизнесу, лекарства сразу переставали быть бесплатными и за большие деньги перепродавались в спецаптеки. В отличие от лекарств, произведенных фирмой мадам Тоцкой, эти лекарства были высокого качества, только попадали они не к нуждающимся в этом социально не защищенным людям, а к тем, кто мог заплатить за лечение крупную сумму.

— Собственно, в этом нет ничего плохого, — рассуждал Пахомов, — По-моему, люди, способные заплатить за свое здоровье любые деньги, больше заслужили эти лекарства, чем инвалиды, пенсионеры и прочие нищеброды! Природа знает свое дело: неспособные к выживанию виды вымирают, остаются победители! И я, как победитель, совершенно не понимаю, с какой стати элитные лекарства по дешевке, а то и даром должны распределяться между людьми, не способными заработать на жизнь!

После знакомства с Анастасией Тоцкой Пахомов предложил Колодкину помочь в распределении по аптекам лекарств, произведенных фирмой «Параллакс», и Сергей Олегович с радостью согласился.

Ну а вице-премьер в свою очередь был надежной «крышей», и многие проблемы соратников по лекарственному бизнесу разрешались при его помощи. Михееву импонировали основательность и рассудительность Колодкина, сметливость и предприимчивость Пахомова, деловитость и беспринципность Тоцкой, а гонорар, который он получал за свою неоценимую помощь, импонировал ему еще больше.

Михеев и Колодкин вошли в ресторан одновременно, словно приехали на одной машине.

— Представляете, Афанасий, едем мы с Виктором, моим водилой, никого не трогаем, — вместо приветствия произнес пухленький вице-премьер, — и вдруг какая-то скотина, ешкин кот, пытается нас обогнать и подрезать!

— Совсем люди нюх потеряли, у вас же правительственные номера! — покачал головой Пахомов.

— Так у него тоже! Я опаздываю, а тут этот. — Чиновник неопределенно пошевелил в воздухе пальцами, похожими на сардельки. — Раз такое дело — я достал мигалку! И говорю Виктору — жми, чтобы без никаких!

— Ну? — заинтересовался Пахомов.

— Так и он достал мигалку! Так и ехали сюда всю дорогу! Оказалось, нашему коллеге выдали новый служебный автомобиль за примерное поведение! — Михеев повел тройным подбородком в сторону молчавшего до сих пор Колодкина.

Пахомов улыбнулся, давая понять, что оценил шутку.

— Что будете заказывать? Я бы для начала выпил аперитива, — сказал Колодкин, — а то что-то после обеда совсем не хочется есть.

Он лукавил. Все его друзья, знакомые и подчиненные знали, что этот высокий, сухой и жилистый седовласый мужчина не в состоянии прожить без пищи и получаса. Он жевал всегда: в собственном кабинете, в автомобиле, в актовых залах на ведомственных совещаниях. Вызов на ковер к высокому начальству страшил его обычно только потому, что на приеме у первых лиц столицы приходилось ждать часами, мучаясь голодом…

— Надо себя заставлять! — ответил Михеев фразой из анекдота.

— Будем заставлять! — жизнерадостно откликнулся Колодкин, раскрывая меню, заботливо поданное ему официанткой.

— Ну если — после обеда, то это уже дижестив! — поддакнул Афанасий Леонидович.

— Это вредно, кстати, — заметил Михеев. — Я ведь за медицинскими новостями слежу, не думайте. Так вот, австрийские врачи недавно во всеуслышание опровергли общее мнение о том, что после обильной трапезы необходимо хряпнуть алкоголя, чтобы пища улеглась. На самом-то деле во время еды алкоголь разжижает не жир, а полезные кислоты в желудке, которые как раз и могли бы помочь разложить эти самые жиры, ешкин кот. По себе чувствую, правы австрияки…