Протокол «Сигма» - Роберт Ладлэм

— Будьте любезны встать туда, — приказал он.

Стараясь на выказывать раздражения, Бен прислонился спиной к кафелю. Лаборант измерил его рост, а затем подвел его к белой раковине, повернул рычаг, выдавив белую пасту, и велел Бену вымыть руки. Мыло хорошо пенилось, но все равно было шершавым и сильно пахло лавандой. После этого лаборант размазал по стеклянной пластине специальные липкие чернила, и Бену пришлось приложить обе ладони к чернилам. Направляя руку Бена длинными тонкими, наманикюренными пальцами, полицейский лаборант сначала заставил его положить ладони на промокательную бумагу, чтобы снять излишек краски, а потом аккуратно отпечатал каждую ладонь в квадратах на специальной форме.

Пока Беном занимался лаборант, Шмид встал, вышел в смежную комнату и вернулся через несколько секунд.

— Что ж, мистер Хартман, на сей раз мы не угадали. Никакого ордера на ваш арест не оказалось.

— Какая неожиданность, — пробормотал Бен. Как ни странно, после этих слов он почувствовал облегчение.

— Однако имеется ряд вопросов. Баллистическая экспертиза поступит через несколько дней из Wissenschaftlicher Dienst der Stadtpolizei — баллистической лаборатории полиции Цюриха, — но мы уже знаем, что найдены пули “браунинг” 0.765.

— Это что, такой сорт? — с невинным видом спросил Бен.

— Это тот самый сорт боеприпасов, который используется в пистолете, обнаруженном во время обыска вашего багажа.

— Ну, вы же знаете... — Бен попытался было заставить себя улыбнуться, но потом решил, что лучше вести себя прямолинейно, а то и просто тупо. — Ведь тут же не может быть никаких сомнений: пули выпущены из того самого пистолета, о котором мы говорим. Который был подложен в мой багаж. Так почему бы вам просто не сделать этот тест... ведь есть же какая-то методика, при помощи которой можно точно установить, стрелял ли я из этой пушки.

— Анализ следов выстрела. Мы уже сделали его. — Шмид сделал движение, словно протирал палочкой руку.

— И каков же результат?

— Мы скоро его получим. После того, как вас сфотографируют.

— И отпечатки моих пальцев вы тоже не найдете на пистолете. — Слава богу, сказал себе Бен, что я не стал его трогать.

Детектив театрально пожал плечами.

— Отпечатки можно стереть.

— Да, но свидетели...

— Свидетели описывают хорошо одетого человека примерно ваших лет. Была большая неразбериха. Но пять человек мертвы, а семеро — серьезно ранены. К тому же вы говорите нам, что убили преступника. Но когда мы приходим туда, где это, по вашим словам, произошло, то не обнаруживаем трупа.

— Я... Этого я не могу объяснить, — признался Бен, понимая, насколько странным должен казаться полиции его рассказ. — Видимо, труп мгновенно унесли и место очистили от любых следов. Как мне кажется, из этого можно сделать вывод, что Кавано действовал не один.

— Чтобы убить вас? — Шмид глядел на него с каким-то мрачным весельем.

— Выходит, что так.

— Но вы не предлагаете нам никаких мотивов. Вы говорите, что между вами не было никаких конфликтов.

— Мне кажется, вы не до конца меня понимаете, — спокойно произнес Бен. — Я не видел этого парня больше пятнадцати лет.

Телефон, стоявший на столе Шмида, зазвонил. Детектив поднял трубку.

— Шмид. — Выслушав абонента, он ответил по-английски: — Да, одну минуту, пожалуйста, — и передал трубку Бену.

Это был Хови.

— Бен, старина, — сказал он; его голос на сей раз звучал так ясно и четко, как будто он говорил из соседней комнаты. — Ты говорил, что Джимми Кавано родом из Хомера, штат Нью-Йорк, верно?

— Маленький городок на полпути между Сиракузами и Бингхэмптоном, — ответил Бен.

— Верно, — согласился Хови. — И он учился с тобой в одном классе в Принстоне?

— Именно так.

— Так вот, слушай. Твоего Джимми Кавано не существует.

— Мог бы сказать что-нибудь такое, чего я не знаю, — ответил Бен. Он же мертвее мертвого.

— Нет, Бен, выслушай меня. Я говорю, что твой Джимми Кавано никогда не существовал. То есть никакого Джимми Кавано нет на свете. Я проверил списки выпускников Принстона. Ни одного Кавано с первым или вторым именем, наинаюшимся на “Дж”, в школе не числилось, по крайней мере в десять лет, когда ты там учился. И в Хомере тоже никогда не имелось никаких Кавано. И во всем округе. Как, кстати, и Джорджтауне. Да, и мы проверили его по всем нашим базам данных. Если бы существовал какой-нибудь Джеймс Кавано, более или менее соответствующий твоему описанию, то мы нашли бы его. Мы ведь пробовали и другие варианты написания фамилии. Ты и понятия не имеешь, какими мощными базами данных мы сегодня располагаем. Человек оставляет за собой следы, как слизняк; за каждым из нас тянется целая тропа. Кредиты, социальное обеспечение, военный учет, и так далее, и тому подобное. Этот не зарегистрирован нигде. Чудеса, ведь правда?

— Тут должна быть какая-то ошибка. Я знаю, что он учился в Принстоне.

— Ты считаешь, что знаешь это. Сам подумай, разве такое невозможно?

Бен вдруг почувствовал ледяную тяжесть в желудке.

— Если это верно, то это никак нам не поможет.

— Ты прав, — согласился Хови. — Но я попробую поискать еще. В любом случае ты ведь знаешь номер моего мобильного телефона?

Бен опустил трубку. Он чувствовал себя ошарашенным. Шмид сразу же снова взял быка за рога.

— Мистер Хартман, вы приехали сюда по делу или в отпуск?

Заставив себя сосредоточиться, Бен ответил со всей возможной вежливостью:

— Я вам уже говорил: в отпуск, чтобы покататься на лыжах. У меня была пара встреч в банках, но только потому, что я проезжал через Цюрих. — Джимми Кавано никогда не существовал.

Шмид снова откинулся в кресле и сложил ладони на груди.

— Последний раз вы были в Швейцарии четыре года назад, да? Чтобы получить тело вашего брата?

Бен не сразу ответил — пришлось переждать, пока отступит нахлынувший на него при этих словах поток воспоминании. Телефонный звонок среди ночи никогда не сулит хороших новостей. Он крепко спал рядом с Карен, своей подружкой-учительницей, в его неряшливой квартире в Ист Нью-Йорке. Он заворчал и перевернулся на другой бок, чтобы ответить на звонок, который полностью изменил его жизнь. Маленький арендованный самолет, на котором Питер летел в одиночку, потерпел аварию несколькими днями раньше в ущелье около озера Люцерн. В документах на аренду в качестве ближайшего родственника был назван Бен. Чтобы опознать погибшего, потребовалось время, но благодаря наличию зубной карты у дантиста это удалось сделать безошибочно. Швейцарские власти квалифицировали случившееся как несчастный случай. Бен прилетел к Люцернскому озеру, чтобы получить тело, и привез брата домой — то, что осталось от него после взрыва фюзеляжа — в маленьком картонном ящичке, лишь немного большем, чем коробка из-под торта.