Английское дело адвоката - Ева Львова

Но рыжая феминистка была начеку. Угадав по интонациям Устиновича-младшего его намерения, она опередила Бориса и первая забрала у меня письмо, почти бегом ретировавшись в одну из комнат.

– Совсем европейцы с ума посходили, – прокомментировал Джуниор ее поступок, проводив глазами скрывшуюся за дверью рыжую гривку волос. – Какие-то они здесь все испорченные цивилизацией. Но пиво у них хорошее, – немного подумав, добавил он, возвращая секретарше пустую кружку. – Ну что, госпожа адвокат, двинули в «Единорог»?

* * *

Легендарный бар находился в двух кварталах от адвокатской конторы. Борис шел к нему так уверенно, как будто проделывал это каждый день. По пути он показывал мне достопримечательности города.

– Вот магазин элитного пива. Там более сотни сортов со всего мира! А во-он, видишь, высоченная башня выглядывает из-за полицейского управления? Это англиканская церковь Святого Марка.

– Именно там и служит викарий Вессон, – оживилась я. – Давай-ка заглянем к преподобному. И с псаломщиком Смитом я бы поговорила.

– Да ну его, этого Смита, – недовольно наморщил нос кудрявый друг, продолжая целеустремленно двигаться к «Единорогу». – Другого времени, что ли, не будет?

– Между прочим, псаломщик может что-то знать об убийствах в Арбингтоне. Неужели не интересно с ним побеседовать?

Устинович-младший кинул исполненный муки взгляд на вывеску бара и нехотя свернул в сторону церкви. Мы шли по усыпанной гравием дорожке к неоготической базилике красного кирпича, построенной в викторианском стиле, и остроконечные шпили башни, увенчанной четырьмя небольшими башенками, серебрились в лучах заходящего солнца. Кованые ворота церковного двора были заперты на замок, но калитка оказалась слегка приоткрыта, и я вошла в нее первая. За мной протиснулся Устинович-младший и, пыхтя и отдуваясь, уселся на скамейку, предоставив мне самой общаться с псаломщиком.

– Может, задашь ему пару вопросов? – приставала я к приятелю, шлепая сумку рядом с ним.

– Зачем? – уныло хмыкнул он. – Все равно половину не пойму, ты мне будешь переводить его ответы. Вот иди и поболтай с ним сама. А мне потом расскажешь.

Направившись по дорожке к арочным дверям, я не могла не отметить, что церковь Святого Марка производит величественное впечатление. Поражали изъеденные временем потемневшие стены строения, высокие стрельчатые окна, украшенные затейливыми витражами, и пара терракотовых ангелов, расположившаяся над дверями, словно благословляя входящих в здание. До сего момента бывать в англиканской церкви мне не доводилось, и знаю о ней я исключительно по кинофильмам, поэтому с особым интересом осматривала просторный аскетичный зал, заполненный рядами стульев и больше всего походивший на актовый зал в каком-нибудь преуспевающем НИИ. На белых стенах были развешаны картины в современном стиле на библейские темы, икон практически не было, лишь в самом конце зала на небольшом возвышении располагалась кафедра с иконописным образом Спасителя. Справа от кафедры стоял прямоугольный стол под бело-зеленой скатертью, а дальше – украшенный живыми розами рояль. Проходя мимо уголка заметок, я остановилась как вкопанная. С газетного листа, прикрепленного к пробковой доске, на меня смотрел спутник Дженнифер Шерман, заступившийся за женщину во время стычки с моим клиентом на Сущевском Валу. На фото тот, кого я сначала приняла за Стива Шермана, улыбался белозубой мальчишеской улыбкой, и на подбородке его красовалась все та же шикарная ямочка, способная свести кого угодно с ума. Под снимком размещалась статья из местной газеты за авторством Питера Пэна, в которой говорилось о том, что Эбинейзер Смит недавно вернулся из волонтерской поездки по джунглям Бразилии, проделав большую миссионерскую работу и неся слово Божье в отсталые туземные племена. Погруженная в статью, я не заметила, как ко мне приблизился старичок в опрятном пиджаке и с тщательно зачесанными назад волосами, представившийся капельмейстером, и осведомился, что мне угодно. Услышав, что мне угодно повидаться с псаломщиком, он мягко улыбнулся и отрицательно покачал головой.

– Сожалею, но Эбинейзер в отъезде.

– И куда на этот раз подался Эбинейзер Смит?

– Честно говоря, затрудняюсь ответить, – растерялся старик. – Возможно, преподобный Вессон знает?

– Пожалуй, я не прочь переговорить с преподобным, – подхватила я.

– Приходите после девяти вечера, викарий как раз вернется после ежедневного обхода больных, – посоветовал руководитель церковного хора и, сославшись на неотложные дела, медленно направился в сторону кафедры, откуда, должно быть, и пришел.

Я приободрилась, почувствовав, что дело сдвинулось с мертвой точки, и, распрямив плечи, упругой походкой победительницы шагнула из церковных дверей на улицу. После полумрака молельного зала яркое вечернее солнце буквально ослепило меня, и я, щурясь и прикрываясь рукой, направилась к Борису.

– Что, нет попа на месте? – обрадовался Борис, поднимаясь с лавочки.

– Не попа, а псаломщика, – поправила я, следуя по пятам за приятелем, торопливо покидающим церковное подворье. И, вспомнив про викария, добавила: – Хотя попа тоже нет. Преподобный Вессон будет ждать нас после девяти.

– Ну а теперь-то мы можем пойти в «Единорог»? – с вызовом проговорил приятель, прибавляя хода. – До девяти еще уйма времени.

– Само собой, – переходя на бег, согласилась я.

Несмотря на то что народу в баре было немного, свободных столиков не оказалось. Публика расположилась в передней части заведения, задняя половина зала готовилась принять любителей керлинга. Два ленивых официанта сдвигали столы, застилали их белыми скатертями и расставляли стулья, готовясь к предстоящему банкету, за остальными столиками сидело по одному клиенту, которые бейсболками, мобильниками и прочими предметами личного обихода занимали места рядом с собой для припозднившихся приятелей. Усевшись за стойку бара, Устинович-младший вытянул ноги и заказал себе порцию виски. Было вяло и сонно, и я, посчитав, что так же будет и дальше, решила ограничиться бокалом сухого вина, растянув его на весь вечер. Однако с появлением в «Единороге» Генриетты ситуация переменилась. По мере того как Кампински продвигалась по залу, нарастало оживление, приветственные возгласы переходили в дружный хохот, и я с удивлением поняла, что бейсболки и мобильники берегли места именно для нее. Как только женщина подходила к столику, парень за ним тут же освобождал придержанное место и требовал, чтобы Генри как можно скорее его заняла. Генриетта никому не отказывала, пропуская с приятелями по кружечке пива либо по стаканчику другого горячительного напитка. Затем поднималась и двигалась дальше, медленно, но верно приближаясь к барной стойке. Наконец она поравнялась с Борисом и хлопнула его по плечу.

– А вот и я, – сообщила общительная дама, обессиленно рухнув на барный табурет. – Что будем пить?

– Может, кофе? – сдержанно предложила я.

– Ну да, конечно, я притащила сюда свою задницу именно для того, чтобы испить кофейку, – грубо оборвала меня Генри, испепеляя своим странным взглядом. И, оторвавшись от моего лица, широко махнула рукой: – Всем ставлю джин-тоник.