Гениальный грабитель - Евгений Сухов

— К документам ты не придерешься, такие вещи организуются вполне официально. Печати, подписи, соответствующие разрешения, все на месте! Все делается как обычно, вот только добытое сырье идет не в государственную алмазную компанию России, а уходит налево!

— Вам что-нибудь принести? — спросила подошедшая Варвара, остановив взор голубых глаз на Шабанове. Сердечко невольно ворохнулось.

Степан ничего не имел против женского общества, правда, в данный момент присутствие Варвары было не совсем подходящим.

— Мы что-нибудь позже закажем.

— Почему же позже? — удивился Федор Тимофеев. — Вот что, Варенька, давайте несите коньяк. Тот, где побольше звездочек. Только не задерживайтесь, а то у меня горло пересохло.

— Сейчас принесу.

Ожидание не затянулось. Вскоре Варвара появилась, держа поднос в руках, на котором обляпанная разноцветными этикетками, будто бы разряженная барышня на ярмарке, стояла пузатая бутылка коньяка. От обилия звездочек просто рябило в глазах.

— Вот это то, что нужно! — удовлетворенно воскликнул Федор Юрьевич, перехватив бутылку. — Мы сами разольем, чего же вас утруждать. А потом, некоторые вещи мужчины делают гораздо лучше, чем женщины.

— Если вам что-то понадобится, так я буду рядом, — пообещала Варвара.

Вильнув бедрами, отошла в противоположный угол зала, к подруге, голосисто переругивавшейся с двумя подвыпившими мужчинами.

— Будем иметь в виду… Так это о чем я…

Недавний разговор был позабыт, о нем следовало ненавязчиво напомнить.

— Ты говорил о том, что часть алмазов идет куда-то налево.

— Точно! — обрадованно воскликнул Тимофеев, умело вытаскивая пробку. — У тебя просто поразительная память.

— Не жалуюсь.

Коньяк был разлит в крохотные рюмки. Темно-янтарная жидкость, приятная для глаз, невольно притягивала взор.

— По маленькой?

— Не откажусь, — Степан взял рюмку двумя пальцами, почувствовав через граненое стекло многовековой холод Якутии. Правильнее было бы, открыв коньяк, дать ему как следует отстояться, чтобы он мог впитать в себя тысячелетний воздух алмазных копий, аромат тайги, замешанный на вкусе золотистой морошки, багровой клюквы и кисло-сладкой голубики. Чтобы от одного лишь духа сбивало с ног, вот тогда он будет приносить истинное удовольствие.

Пригубив напиток, осознал: так тоже ничего… Хотя могло быть и получше.

— Знаешь, давай выпьем за то, чтобы встречаться почаще.

— Тост подходящий. Я не против, хотя путь из Москвы до Дружного неблизкий.

Рюмки столкнулись стеклянными боками, издав звон, непродолжительно прозвучавший.

— Так, значит, ты сейчас в Москве? — спросил Тимофеев, закусив кружочком салями.

— Оттуда.

— Вот в один из московских банков и поступают левые алмазы.

— И что, об этом никто не знает?

— Никому и в голову не приходит, что чего-то здесь не так. Ведь все оформлено правильно, — на миг задумавшись, Федор добавил: — Кому следует знать, так он в курсе… А так даже мешочки банковские — холщовые, темно-зеленого цвета, из грубой ткани, с печатями и пронумерованы. Но это будут всего лишь дубликаты настоящих мешочков. По существу, это алмазы-невидимки!

Стараясь не показать заинтересованности, Степан с равнодушным видом ковырял кусок бекона и усиленно его разжевывал.

— Получается, даже никто не догадывается, где прячутся левые алмазы?

— А кого это волнует, если люди наверху умеют делить! — поднял он глаза под потолок. — На все эти комбинации закрывают глаза. У «Российских алмазов» имеется лицензия на продажу ограненных алмазов — и этого достаточно! А под видом ограненных алмазов в банк поступает высококачественное сырье, которое затем гранят в Израиле и в Америке.

— Кто забирает их из банка?

— Тоже курьеры. Доверенные лица теневых партнеров.

— И как же они забирают?

— Ты меня удивляешь! Обыкновенно! Показывают сопроводительные документы, забирают контейнеры и увозят. Все! Больше никому нет никакого дела!

— Интересные вещи ты мне рассказываешь, Федор, — не удержавшись, признался Шабанов.

— Только ради бога, никому ни слова! — взмолился приятель. — Иначе я в два счета вылечу с работы… — Запнувшись, добавил: — Хотя, может быть, и куда хуже. Знаешь, устал я от всего этого, вот оно мне где! — взял он себя двумя пальцами за горло. — Ладно бы платили как следует, а то просто швыряют подачки и думают, что я молчать должен. А я не хочу! — неожиданно громко произнес Федор Юрьевич. — Пусть все знают!

С дальних концов зала на них стали заинтересованно посматривать. Следовало и в самом деле быть предельно осторожным.

— Успокойся, — посоветовал Степан, — если и в самом деле не хочешь без башки остаться.

— Ты прав… А что самое удивительное, этих алмазов, как будто бы и в природе не существует! Точнее, они есть, но в Гохран под теми же самыми номерами поступают и другие. Как их отличишь, эти алмазы? Они ведь одинаковые, как однояйцевые близнецы. А потом, кто будет особенно присматриваться? Ха-ха!

— И в какой же банк идет вся эта неучтенка? — как можно безразличнее спросил Шабанов.

— Все поставки неучтенных алмазов идут в банк «Заречье». Там их помещают в хранилище, оборудованное десятью степенями защиты. Руководство не так уж и глупо. Само ворует, а другим ограбить себя не позволяет. Ха-ха! Так что они знают, куда именно следует складывать алмазы. Порой совершенно не понимаю, что делается в нашем отечестве… У нас тут недавно случай один произошел. Приехал к нам бизнесмен один, Феликс Крутский, организовал акционерное общество по огранке алмазов, собрал с акционеров пару миллионов и слинял. Но вскоре обнаружился его обезображенный труп. Но что самое удивительное, недавно его видели около банка «Заречье». Вот такие они дела… Знаешь, Степа, что-то меня развезло. Пойду-ка я к себе. Не хватало уснуть еще прямо здесь же, за столом. Потом разговоров не оберешься!

— Давай я тебя провожу, — поднялся Шабанов.

— Не надо, доберусь сам. Тут недалеко. А потом, все-таки у нас лето, а не зима, — показал он на небольшую полянку из цветов, пробивавшихся через вечную мерзлоту к светло-желтому полярному солнышку. — Не замерзну! Ты надолго к нам прибыл?

— Сложно сказать. Но, думаю, скоро уеду.

Показав на Варю, протиравшую столы, заметил:

— А ты девчонку не упускай. Посмотри, как она на тебя поглядывает! А глазища-то какие! Как таежная голубика. Такую красоту нигде не встретишь. Э-эх!

* * *

Вернувшись домой, Федор Юрьевич расслабил галстук и плюхнулся в мягкое кресло. Беседа пошла немного не так, как планировалось поначалу. Или Степан завязал со своим прежним ремеслом: как сказали бы в полиции, встал на путь исправления, или его совершенно не заинтересовали неучтенные алмазы. Впрочем, присутствовал и третий вариант: за прошедшее годы Степан превратился в классного конспиратора, изменился не только внешне, но и внутренне и отлично научился прятать все то, что находится у него в душе, чего раньше за ним не наблюдалось.