Шанхайская головоломка - Ши Чень

Доспехи виделись мне как божества-покровители второго этажа, замершие у перил. Один взгляд на латы и шлем внушал трепет – что уж говорить о том, чтобы увидеть облаченного в них славного рыцаря, мчащегося на коне по полю брани… Я невольно вспомнил об одном средневековом германском рыцаре, который был недоволен тем, что правящая династия осудила невиновного человека и приговорила его к смерти. Он без колебаний вступился за приговоренного к смерти – и, хотя это стоило ему собственной жизни, завоевал вечную славу. Его поступок словно был исполнением завета из клятвы рыцарей Круглого стола: «Сражаться лишь за мир и справедливость».

Погрузившись в историю, я невольно поддался профессиональной деформации и потерял нить разговора.

После того как мы поднялись наверх за дядей Чаем, он по отдельности проводил нас до наших комнат. Те находились по правую сторону от лестницы и примыкали одна к другой. Дядя Чай сказал, что в платяных шкафах лежит чистая одежда, в которую можно переодеться. Прежде чем уйти, он оглянулся на нас и спросил очень загадочным голосом:

– Господин Хань Цзинь, вероятно, не страшится призраков?

Меня вдруг одолело дурное предчувствие, и я поспешно переспросил:

– Почему вы меня об этом спросили? Неужели…

Когда дядя Чай заговорил, он отвел взгляд:

– Когда молодой господин пригласил вас, он как пить дать рассказал вам обо всем, что случилось в этом доме двадцать лет назад. Я только хочу обратить внимание господина Хань Цзиня, что в соседней комнате помер человек. Если вы не возражаете против этого, то так будет лучше всего.

Сказав это, он откашлялся.

Что касается всякой нечисти, то тут я предпочитаю следовать учению Конфуция: относись с уважением и держись на расстоянии. Хоть я и не сильно верю в сверхъестественное, но также и не закоренелый атеист и, строго говоря, придерживаюсь агностицизма[22]. А тут мне предстояло жить в комнате с умершими – притом насильственной смертью! На такое я никогда не смог бы решиться.

– А нельзя ли… если вас не затруднит… выделить мне другую комнату? – тихо спросил я после долгой паузы.

– Не надо ничего выделять, я буду там жить, – сказал Чэнь Цзюэ, прежде чем дядя Чай успел что-либо ответить.

– Вы уже давно работаете здесь дворецким? – полюбопытствовал я.

– Нет, всего-то ничего.

– Понятно…

– Ладно, раз так, не смею больше занимать ваше время. После того как господа примут ванну, они могут спуститься вниз в столовую к ужину.

Сказав это, дядя Чай поклонился нам и, развернувшись, зашагал вниз по лестнице. Его поведение и манера речи сразу же добавили ему очков в моих глазах. Я все сильнее и сильнее сожалел, что воспринял дядю Чая именно так, как рассказывал раньше. Не суди по одежке – снова она, вечная непреложная истина…

Войдя в комнату, я не смог сдержать неподдельный восторг.

Несмотря на то что ее, обставленную в европейском стиле, нельзя было назвать роскошной, она была без пафосности элегантной, и в ней царила прелестная атмосфера аристократии классических времен. Посреди комнаты стояла двуспальная кровать, на изголовье и по краям которой были вырезаны причудливые изящные узоры. Панорамные окна прикрывали внушительные шторы. Присмотревшись внимательно, по материалу и фактуре можно было понять, что шторы – ручной работы. Хрустальная люстра, винтажные напольные часы, картина маслом на стене – все это придавало комнате выразительности.

От самого нахождения в ней душа и тело пронизывались особым удовольствием. Даже первоклассный отель не мог похвастаться подобным.

Зайдя в ванную, я стащил с себя облепившую тело одежду, повернул медный кран и подождал, пока ванна не наполнилась водой. Когда воды набралось достаточно, я проверил температуру и с удовольствием забрался в ванну. Все мое тело было объято согревающим потоком воды, и это ощущение было таким потрясающим!

Я закрыл глаза и представил, что меня уносит течение; гусиная кожа разгладилась, напитавшись теплой водой. Что вообще может быть лучше, чем понежиться в ванне после дождя?

В тот момент я был словно опьянен.

Гу Ян подготовил для нас целую стопку одежды, от нижнего белья до курток, что было очень заботливо с его стороны. Помывшись, я второпях влез в красно-белую рубашку и серые вельветовые брюки и спустился вниз. Кто знал, что Чэнь Цзюэ к тому моменту уже успеет перезнакомиться со всеми гостями и напрочь забудет о моем существовании? Это меня немного расстроило: я ведь думал, что он подождет меня и мы спустимся вместе…

– Хань Цзинь, ты такой медлительный!

Я увидел, как Чэнь Цзюэ машет мне рукой за обеденным столом.

3

– Учитель Хань, здравствуйте!

Первым, кто подошел ко мне, чтобы обменяться рукопожатием, был мужчина средних лет ростом около ста шестидесяти сантиметров, одетый в черный смокинг и белые перчатки. Он был невысоким, с гладко зачесанными назад волосами и подкрученными усиками. Сочетание его наряда и лица невольно напомнило мне о Сальвадоре Дали.

Мужчина тут же представился:

– Меня зовут Чжу Цзяньпин, но можете также называть меня Энди, как вам больше нравится. Мое занятие…

Произнеся это, Чжу Цзяньпин прервался, а затем в его правой руке вдруг из ниоткуда появился бокал красного вина. Тогда он самодовольно продолжил:

– Это красное вино из Пьемонта, Италия. Надеюсь, оно вам понравится. – Сказав это, Чжу Цзяньпин протянул мне бокал.

– Вы фокусник? – Я принял бокал: во рту у меня пересохло. В вине я не разбирался, в географии тоже силен не был и совершенно не представлял, где находится Пьемонт, поэтому просто глотал вино как пиво.

Гу Ян подошел ко мне со спины и представил гостя:

– Господин Хань, у господина Чжу впечатляющее прошлое – он звезда фокусов, связанных с ловкостью рук, в Международном обществе иллюзионистов. Зарубежные мастера иллюзий бесконечно восхищаются им. В последние годы учитель Чжу обосновался за рубежом, но отнюдь не из-за мировых турне, а чтобы в одиночестве упорно постигать тайны фокусов. Я еле уговорил его вернуться в Китай.

– Да что вы! Будь я даже на Луне, разве не прилетел по первому зову господина Гу?

Возможно, его манера общения была слишком скользкой, поэтому я испытал неприязнь к этому трюкачу. Может быть, действительно симпатия и антипатия возможны с первого взгляда. Я что-то небрежно ему ответил и, отвернувшись, увидел красивую женщину лет тридцати, сидевшую на стуле. Она слегка кивнула мне. После этого я, не обращая внимания на Чжу Цзяньпина, подошел к ней.

– Здравствуйте! Мы сейчас услышали про вас столько всего забавного от господина Чэня… – Женщина непринужденно улыбнулась мне.

Забавного? Этот Чэнь Цзюэ наверняка опять говорил гадости за моей спиной…