Дело бродяжки-девственницы - Эрл Стенли Гарднер

– Да, как я и думал, он шантажист. Никогда в своей жизни он ненаписал ни одной заметки. Постоянно занимался вымогательством. Но подделкойчеков не занимался.

– А теперь попался с чеком, – заметил Мейсон.

– Да, попался, – неохотно согласился сержант.

– В каком банке? Своем или Эддисона? – спросил Мейсон.

– В банке Эддисона. С чеком этого банка. Он пришел туда судостоверением личности, с водительскими правами, со всеми другими бумагами.

– Теперь с ним все ясно, не так ли? – спросил Мейсон.

– Только наполовину ясно, – ответил Голкомб. – Что шантаж –ясно. Проклятье, Мейсон, похоже, вы ловко обвели вокруг пальца этого парня, атеперь хотите обвести и нас.

– Как это? – удивился Мейсон.

– Хотите убедить полицию, что этот тип подделал чек. Мне этоне нравится, Мейсон, – ответил Голкомб.

– Что же, – сказал Мейсон, – пусть он сам все расскажет очеке. Если это был шантаж, то он сядет за шантаж.

– Я уже все рассказал, – буркнул Хенсел.

– Нет, не все, – возразил Мейсон. – Вы отделались общимисловами. Кто был тот человек, которому вы хотели помочь?

– Хватит, – буркнул Хенсел. – Я все расскажу. Я позвонилЭддисону и сказал, что хочу занять у него две тысячи долларов. Эддисонпосоветовал мне обратиться к Мейсону: он сказал, что мистер Мейсон выдаст мнечек.

– Значит, – уточнил Мейсон, – сам Эддисон послал вас зачеком ко мне?

Хенсел на мгновение задумался. Потом сказал:

– Если вы позволите мне связаться по телефону с Эддисоном,он подтвердит это.

– Подтвердит вашу историю?

– Да.

– Стало быть, ту, прежнюю, историю вы придумали?

– Да… но…

Мейсон взглянул на Голкомба:

– Что же, сержант, вот он и сознался, что лгал. Если онхотел разменять чек, подписанный якобы Эддисоном, значит, он действительнокое-что о нем знал. Или скорее делал вид, что знал. Вот вам и мотив дляшантажа.

– Это мне не совсем понятно, – сказал Голкомб.

– Как же, – объяснил Мейсон, – этот человек продолжает лгатьнасчет чека. Это либо подделка, либо первая нить из паутины шантажа.

– Черт возьми, всегда терпеть не мог разбираться с этимишантажистами. С ними одна морока, – заметил сержант.

– Ну, это ваше дело, – сказал Мейсон. – Ведь именно вы самипритащили меня сюда, чтобы проверить версию этого шантажиста. А у этого парняобнаружился такой длиннющий список темных делишек. Но теперь он признал, чтоего история о том, что чек дал ему я, была ложью.

Хенсел пылал неприкрытой ненавистью.

– Очень ловко придумано, мистер Перри Мейсон! Но вам ещепредстоит раскаяться в этом!

– Мною придумано? – переспросил Мейсон.

– Кем же еще?

– Но, – ответил Мейсон, – мне кажется, что вы сами толькочто заявили, что имели дело с Эддисоном, а ваша история насчет меня – сплошнаявыдумка.

Хенсел промолчал.

– Если вы хотите получить свидетельство Эддисона, –продолжал Мейсон, – то с ним, в конце концов, можно связаться.

– Я должен поговорить с ним! – выкрикнул Хенсел. – Это егоподпись стоит на чеке!

– Как я понимаю, подпись поддельная, – заметил Мейсон.

– Не нравится мне все это, – тяжело вздохнул сержантГолкомб.

– Возможно, ваши сомнения имеют основания, сержант. Ношантажист есть шантажист, и вряд ли полиция заинтересована в том, чтобы онразгуливал на свободе, преследуя приличных людей, – сказал Мейсон.

– Не знаю, что мне с ним делать. – Сержант повернулся кХенселу и непривычно отеческим тоном спросил его: – Хенсел, это и впрямь былшантаж?

– Убирайтесь к черту! – выкрикнул Хенсел.

– Сержант Голкомб все равно узнает всю правду, – укоризненнопроизнес Мейсон. – Всю до последней капельки.

– Я сказал, убирайтесь вы все к черту!

Мейсон направился к двери.

На столе сержанта зазвонил телефон. Голкомб взял трубку:

– Голкомб у телефона… Эй, Мейсон, погодите!

Мейсон вернулся.

– Что случилось, сержант?

– Звонили из отдела убийств. Только что сообщили, что ЭдгарФеррел, партнер Эддисона по универмагу, найден мертвым в старом заброшенномдоме, примерно в двадцати милях от города. Он, видно, был убит из засады. Пуляоставила след в оконном стекле.

Мейсон поднял брови.

– Когда примерно это могло случиться?

– Сейчас узнаю. – Сержант вновь взял трубку. – Когдастреляли? Должно быть, во вторник вечером… Хорошо. Я еще не кончил разговор,будьте на проводе.

Мейсон кивнул сержанту, потом обратился к Хенселу:

– Где вы были во вторник вечером?

Хенсел вскочил со стула и заорал:

– Господи, вы и это хотите мне пришить! Гадина! Подлец!

– Тихо, тихо, – оборвал его Мейсон, – что за выражения? Яничего не знаю о вашем прошлом, Хенсел, но знаю, что вы занимаетесь шантажом. Ясоветую вам сказать сейчас всю правду, чтобы вас не обвинили еще и в убийстве.

– Я не связан ни с каким убийством! – запротестовал Хенсел.– Я попался с поддельным чеком. Но все это было подстроено…

Сержант изо всех сил грохнул трубку на рычаг.

– Это ужасно, – сказал Мейсон. – Самого Феррела я не знал,но действительно иногда оказывал услуги его партнеру, мистеру Эддисону. Яполагаю, мистер Эддисон будет потрясен, узнав о случившемся. Пожалуй, сейчасмне лучше вернуться в свою контору.

Сержант Голкомб, казалось, пропустил мимо ушей словаМейсона. Он уставился на Хенсела.

– Ты знаешь что-нибудь об этом убийстве? – спросил он.

Хенсел теперь просто взвыл:

– Да вы что? Побойтесь бога!

Сержант перегнулся через стол и еще раз слегка врезал ему:

– Я не терплю, когда на меня орут шантажисты.

Мейсон тихо закрыл за собой дверь и вышел в коридор.