Трудно быть вором - Алексей Макеев

– Но мне кажется, вы продолжаете работать? Значит, никаких отпечатков, кроме ваших…

– Вы меня за дурака принимаете? – обиженно сказал Шамыгин. – Я давно хотел сменить клавиатуру. Как раз выдался подходящий случай. А ту клавиатуру я упаковал в полиэтиленовый пакет и готов передать ее вам в целости и сохранности. Если вы не возражаете, конечно… – добавил он с сомнением.

– Глупо было бы возражать, – улыбнулся Гуров. – Эдак вы вообще веру в милицию потеряете. Хотя, откровенно говоря, на отпечатки пальцев я не надеюсь. Тот, кто это сделал, наверняка позаботился о перчатках. Но все равно, давайте сюда вашу клавиатуру.

Далее Гуров выспросил у Шамыгина подробности насчет машины, которую он преследовал, насчет внешности похитителей, а также поинтересовался, кто мог навести их на собаку писателя. Ответа на этот вопрос у Шамыгина не было.

– Заядлые собачники все друг про друга знают, – объяснил он. – Знают все даже про собак, которых, может быть, никогда и не видели. Если перечислять сейчас тех, кому известно о моем Дике, мы с вами просидим до вечера. Не хочу показаться чересчур умным, но мне кажется, что вам нужно просто найти машину, на которой разъезжают эти негодяи, и…

– Мысль совсем не глупая, – перебил его Гуров. – И мы, собственно говоря, даже кое-что нашли уже. Только вся штука в том, что негодяи больше уже не разъезжают на этой машине. Обычно в таких случаях используется угнанная машина, Григорий Константинович.

– Ага, – сказал писатель. – Я об этом не подумал.

– Ничего страшного. Только раз вы такой любитель собак, скажите нам, пожалуйста, не встречались ли вы когда-нибудь с таким человеком – Звонаревым Федором Тимофеевичем?

– Вы академика имеете в виду? – хладнокровно поинтересовался Шамыгин. – Приходилось. В прошлом году на собачьей выставке. Сами мы с Диком не участвуем – не настолько честолюбивы, – но посещать такие мероприятия люблю. У академика, если не ошибаюсь, великолепная афганская борзая. По-моему, он с ней даже какое-то место занял. Там еще какая-то неприятная история была… Сразу после награждения Звонареву предложили продать собаку. А он старик вспыльчивый, с характером – наговорил грубостей, устроил скандал, чуть в драку не полез. Он, видите ли, до сих пор остался верен коммунистическим убеждениям, а о продаже заговорил какой-то бизнесмен. По понятиям Звонарева – враг народа. Ну, сами понимаете, что вышло. Еле его утихомирили. Но он после этой выставки сделал вещь у нас пока редкую – вживил собаке под кожу микрочип, на случай кражи. С таким микрочипом собаку идентифицировать – пара пустяков. Гарантия стопроцентная. Звонарев был уверен, что борзую попытаются украсть. Но, по-моему, все обошлось.

– А вы не помните, как была фамилия того бизнесмена, который предлагал продать собаку?

– Да нет, откуда? Тем более там вроде и не сам бизнесмен фигурировал, а некий анонимный агент. Вы если интересуетесь, то можете в общество собаководов сходить. Может быть, там что-нибудь знают.

Перед уходом Гуров попросил показать собаку.

– Хочется все-таки знать, из-за кого весь сыр-бор разгорелся, – добродушно пояснил он.

Шамыгин не возражал. Он отпер дальнюю комнату, и оттуда пулей вылетел истосковавшийся по обществу белый пес с черными подпалинами. Подняв страшный шум, он облизал хозяина, а потом и Крячко с Гуровым.

– Как родных встретил! – удивленно заметил Крячко.

– Доверчив очень, – извиняющимся тоном объяснил Шамыгин. – Такой характер, уже не исправишь. Я его теперь, как кто-то приходит, на замок запираю. От греха подальше.

Расставшись с писателем, Гуров и Крячко разошлись. Крячко забрал с собой клавиатуру от компьютера и сразу отправился к экспертам, а Гуров поехал в правление общества собаководов. Он уже не жалел, что потратил время на Шамыгина. Рассказ писателя о прошлогодней собачьей выставке по-иному высветил события последних дней. Гуров уже не исключал, что версия Крячко может оказаться верной, по крайней мере в той части, что касалась собаки академика.

Правда, Гуров не слишком надеялся на то, что собаководы прояснят вопрос относительно несостоявшейся сделки прошлогодней давности. Слишком много прошло времени, да и не было никакой гарантии, что имя бизнесмена было кому-то доподлинно известно с самого начала.

Однако в обществе собаководов работали дотошные люди. Общение с ними приятно удивило Гурова. Здесь прекрасно знали, как страдают владельцы от похитителей собак, и в связи с этим весьма критически относились к бездействию милиции. Давно накопившиеся претензии выплеснулись на Гурова, и ему пришлось пустить в ход все свои дипломатические способности, чтобы как-то утихомирить возмущенных собачников. Но едва Гурову удалось убедить всех, что он действует в интересах любителей собак, как ему открыли, что называется, зеленую улицу.

В правлении близко к сердцу приняли сообщение Гурова о том, что он ищет собаку академика Звонарева. О смерти академика здесь уже знали. Специалисты в один голос заявили, что хорошо обученная собака – а Звонарев владел именно такой – не могла просто так убежать от дома, а тем более от тела хозяина. Никто не говорил вслух о похищении, но на возможного заказчика Гурову указали неожиданно точно.

– На «афгана» Звонарева давно точил зубы некто Соболев, – объявили Гурову. – Это совершенно точно. Этот господин в загородном доме держит целую псарню. Особенно ему нравятся борзые. Не исключено, что собака академика могла оказаться в его коллекции. Однако без специалиста доказать принадлежность собаки будет сложно. К счастью, Звонарев подстраховался – его собаке внедрен под кожу микрочип, который можно обнаружить с помощью специального сканера. Мы, со своей стороны, готовы оказать необходимую помощь, но у нас нет оснований совать нос в хозяйство Соболева. Человек он солидный и без милиции вряд ли пустит к себе нежеланных гостей.

«Ну, положим, без оснований он и милицию вряд ли к себе пустит, – подумалось Гурову. – Действительно, нашла коса на камень. Придется приложить все усилия. Но затея того стоит. Если здесь прямо указывают пальцем на этого господина, то вероятность его участия в этой истории, по крайней мере, выше нуля. Осталось убедить в этом следователя».

Гуров понимал, что следователя убедить будет очень сложно. Господин Соболев был лицом весьма известным, он занимался экспортом леса и, по слухам, имел на счету несколько миллионов долларов. К такому человеку не придешь запросто и не скажешь: «Дорогой, это не ты украл собачку академика?» Даже если прокуратура подключится к этому делу и Соболева вызовут для беседы повесткой, еще вопрос, явится ли он вовремя. Обычно такие люди предпочитают тянуть до последнего. Гуров представлял все сложности, которые его ожидают. И все же нужно было что-то делать. И тут полковник решил не беспокоить прокуратуру, а сделать неожиданный ход в одиночку. На свой страх и риск, как говорится.

Он разыскал по справочнику номер офиса господина Соболева и позвонил. Вежливая и доброжелательная секретарша, выяснив его фамилию и должность, не стала морочить ему голову, а сразу же откровенно объяснила: