Огненный шар - Галина Владимировна Романова

– Катя-я-я!!! – выдохнул он, чувствуя, как подкашиваются коленки. – Ты-ы-ы???

– Я, милый, я.

Бывшая жена, оставившая его в нищете в их совместно нажитой однокомнатной квартирке, стояла метрах в трех от торговой палатки и смотрела на него если и не с любовью, то не с привычным отвращением, которое он за последние одинокие пять лет так и не сумел забыть.

– Отойдем? – предложила бывшая жена и шагнула к автомобильной стоянке.

– Я не на машине! – испуганно воскликнул Грищенко.

Признаваться, что у него на данный момент вообще не было машины, он не стал. Прежнюю рухлядь он даже не смог продать, она ржавела в гараже-ракушке. Новую пока не купил. Они с Маринкой пока только присматривались и обсуждали возможные варианты. Грищенко ездил по делам на машине, которую ему одолжил Мельников, оформив доверенность. В личных целях он ему автомобиль не разрешал использовать.

– Я на машине, – не без самодовольства заявила бывшая жена и зашагала впереди неповторимо красивой походкой от бедра.

Она не изменилась, решил Грищенко, жадно осматривая ее со спины. Если не сказать, что стала еще красивее. Высокая, худая, с длинными русыми волосами, зажатыми сейчас заколкой во что-то воздушно-хаотичное. На ней был надет тонкий прозрачный сарафан много выше колена, не скрывающий плечи и руки. Открытые сандалии без каблуков. Аккуратные ноготки, милые пяточки. И пахло от нее по-прежнему восхитительно – свежо и волнующе.

– Залезай, – скомандовала Катерина, забираясь в дорогую иномарку, если не новую, то в отличном состоянии.

– Вообще-то у меня дела, Кать, – промямлил неуверенно Грищенко, на чем свет стоит проклиная собственное желание оказаться с ней снова рядышком.

– Вот о твоих делах мы и станем говорить, Ванечка.

Ее тон, мигом лишившийся доброжелательности, подстегнул его. Грищенко сел на пассажирское сиденье. И тут же уставился на ее голые коленки.

Как же…

Как же он ее любил прежде – свою норовистую красавицу-жену! Как упивался ее красотой, запахом, умением выкручиваться из сложных ситуаций! Он восхищался ею и всячески старался ей соответствовать. Он просто из кожи лез вон. Но не всегда выходило. А точнее, из пяти совместно прожитых лет восхищаться им можно было первые три года. Два последних превратились в кошмар из постоянных слез, упреков и угроз бросить это рыжее недоразумение, не способное жить как все нормальные люди.

И бросила. Просто собрала чемоданы, встала у входа и коротко отрезала, что уходит навсегда. И чтобы он ее не искал и не пытался вернуть – бесполезно. Квартиру оставляла ему безо всяческих претензий.

Он не искал, не пытался вернуть. Он страдал и плакал ночами первый год. Потом смирился, потом научился как-то жить без нее. Потом начал забывать. И вот вам здрасте – явление!

– Что за разговор, Катя?

Грищенко повернул голову в сторону подъезда, в котором располагался его офис. Он очень надеялся увидеть там маленькую полненькую Маринку, суетливо пробивающую себе путь локтями в людском потоке проспекта. Он очень надеялся, что один ее вид вселит в него уверенность и вернет ему силы, и не позволит вдыхать полной грудью знакомый аромат бывшей жены и этим наслаждаться.

Маринки не было. Грищенко с печалью глянул на Катерину. Ее глаза с пониманием за ним следили. Она очень хорошо разбиралась в его настроениях. Не ошиблась и теперь.

– Ищешь поддержки, милый? – усмехнулась Катя и наклонилась к нему, обнажая грудь в низком вырезе сарафана. – Кто теперь твоя муза? Не то ли лохматое чудище, утыканное пирсингом? Кажется… Кажется, ее зовут Марина?

– Не твое дело, – промямлил он, не сводя взгляда с ее тела, открывшегося в вырезе сарафана слишком откровенно. – Что ты хотела, Катя?

– Я?.. – Она резко выпрямилась, поправила лямки сарафана. Хмуро осмотрела его новую одежду. – Тебе идет, Ваня.

– Спасибо. Катя, что за дело? Мне пора.

И он даже тронул ручку дверцы, намереваясь выбраться на свежий воздух, которого ему не хватало в этом дорогом салоне, насквозь пропахшем ароматом его бывшей жены.

– Доля в квартире, Ваня, – коротко отрезала Катя, дернула его за руку и положила ее на его колено. – Моя доля в нашей квартире.

– С ума сошла!!! – ахнул он. – Какая доля?! Какая квартира?!

– Наша с тобой квартира, Ванечка, – Катя холодно улыбалась, пристально его рассматривая. – У нас ведь с тобой осталась общая недвижимость, если ты не забыл.

– Но ты… Ты оставила ее мне!!! Ты бросила меня пять лет назад!!! Ты ушла от меня… – лепетал он, не в силах поверить, что она явилась к нему с претензиями на жилье.

У нее такая дорогая машина. Она не выглядит бедной или ущемленной в чем-то! Катя выглядит преуспевающей. И ухоженной, и красивой. Красивее, чем он ее помнил когда-либо. Ее легкие сандалии и сарафан – все дорогое! Он был в хорошем магазине, когда ему выбирали одежду. Он знает теперь, сколько это может стоить. Катя одета дорого. Зачем ей его крохотная «однушка»?! Она давно требует ремонта, она даже не в центре! Зачем?

– Затем, что мне негде жить, идиот! – огрызнулась она без злобы, скорее устало.

– Но ты же ушла от меня к кому-то! Значит, ты давно замужем! У тебя уже пять лет другая семья! Почему ты вдруг вспомнила обо мне?!

Он неожиданно увидел Маринку, стремительно двигающуюся от стоянки такси к подъезду их фирмы. Ее черная грива вздувалась капюшоном, короткие ножки путались в длинном подоле широкой юбки. Полные руки широко размахивали в такт шагам. Со стороны она выглядела нелепо. Но не для Грищенко. Странно, но боевой вид его нелепо выглядевшей подруги позволил снова почувствовать почву под ногами. И он даже ощутил легкое раздражение от запаха духов Катерины, сочтя их навязчивыми и липкими.

– Ваня, мне негде жить! – повысила голос Катерина, несомненно, уловив перемену в нем. – Мой Стасик, кобель, завел себе молодую любовницу и… В общем, я возвращаюсь.

– Нет, – твердо отрезал Грищенко, радуясь наличию характера, о котором раньше и не подозревал. – Ты не возвращаешься, Катя. И жилплощадь давно не твоя. Мы в разводе.

– А вот черта с два! – сунула она ему под нос кукиш. – Я не подавала на развод.

– Почему? – спокойно спросил Грищенко.

– А некогда было! И закрутилась, знаешь, как-то. Не до развода мне было. А тут вдруг вспомнила, что у меня где-то имеется законный супруг. И на двоих у нас с ним квартира. Пусть маленькая, пусть убогая, но наша! Так что, Ваня?

Катерина собственническим взглядом осмотрела Грищенко. Будто приценивалась, что еще, кроме убогих метров, с него можно поиметь? Интересно, мелькнула у него мысль, знает она о его фирме или нет? Не знать не может, не просто же так она тут появилась. Скорее всего, только из-за этого. Очень ей нужно делить с ним однокомнатную квартиру, как же!

– Что, Катя, что?