Медовая ловушка - Леонид Млечин

У Вилли Кайзера все пошло наперекосяк — и на службе, и дома. После разрыва с женой он стал невнимательным, на совещаниях уходил в свои мысли. Подчиненные недоуменно переглядывались.

Затем по ведомству поползли слухи о том, что после выборов Вилли отправят в отставку. Скоро эти слухи достигли и ушей самого Кайзера. Это был ещё один удар, от которого трудно было оправиться.

Год назад Вилли Кайзер был назначен руководителем Федерального ведомства по охране конституции и за это время успел испортить отношения со всеми, с кем только мог.

— Под каждой овечьей шкурой обязательно прячется волк. И ведомство по охране конституции вынуждено считаться с этим обстоятельством. — Вилли Кайзер произносил эту фразу всякий раз, когда встречался с депутатами.

Депутаты подозревали его в том, что он пытается создать нечто среднее между нацистским гестапо и советским КГБ. Вилли Кайзер старался переубедить депутатов, но это у него не очень получалось. Депутаты органически не любят руководителей секретных служб.

Главу ведомства по охране конституции по его значимости в обществе можно сравнить с главой крупного концерна. Но у главы концерна работа надежнее.

Когда канцлер подписал приказ о назначении Вилли Кайзера руководителем ведомства, он сказал:

— Я ставлю перед вами четыре задачи. Во-первых, вы должны следить за левыми и правыми экстремистами, которые угрожают нашему обществу. Во-вторых, вы должны заняться террористами, которые недавно появились в республике. В-третьих, вы должны выявлять иностранных шпионов и, в-четвертых, проверять благонадежность государственных чиновников, имеющих доступ к государственной тайне.

Вилли Кайзер поклонился, пожал канцлеру руку и пошел служить.

Борьба с внутренним врагом во всех странах осуществляется полицейскими методами. Специальные службы получают право наряду с полицией проводить обыски, аресты и допросы.

В Федеративной Республике пошли иным путем.

После войны, когда Западная Германия ещё управлялась союзническим оккупационным командованием, американцы, англичане и французы решили, что ФРГ, конечно же, должна иметь контрразведку для борьбы с бывшими нацистами, а также с коммунистами, которые хотят захватить всю Германию. Но западногерманскую контрразведку лишили полицейских полномочий.

Ведомство по охране конституции не имеет права проводить аресты, обыски и допросы. Оно должно собирать информацию и анализировать её, а остальное — дело полиции, прокуратуры и судов.

Ветераны спецслужб считали, что немецкую контрразведку просто-напросто кастрировали. Но Вилли Кайзер и не думал нарушать эти правила. Если его в чем-то и можно было обвинить, это в прямолинейности. Он так и не понял, как важно сотрудничать с коллегами по правительству, и быстро поссорился с ключевыми министрами, в том числе с министром внутренних дел, который, по существу, был его начальником.

Вилли вырос в простой, но уважаемой семье. Его отец, лейтенант вермахта, участвовал в заговоре 20 июля 1944 года против Гитлера. Заговор не удался, его основных участников казнили. Среди них был и Кайзер-старший. После войны антифашистское прошлое отца открыло Вилли путь в юриспруденцию.

Западная Германия не знала, что делать со своими судьями и прокурорами. Все эти люди так или иначе участвовали в нацистских преступлениях. Но как можно избавиться от всех судей и от всех прокуроров?

Первый канцлер ФРГ Конрад Аденауэр, которого ни в чем нельзя было обвинить, потому что он сам не сотрудничал с нацистами, решил, что придется строить новую страну с помощью старых нацистов. Других чиновников у него просто нет.

Практически все западные немцы, за исключением небольшого числа эмигрантов, участников Сопротивления и либеральных писателей, были против изгнания с работы чиновников бывшей нацистской империи. Никто не вправе их судить, говорили западные немцы, потому что никто не знает, как бы он сам повел себя в таких обстоятельствах.

Бывшие нацистские юристы отчаянно защищались: как можно осуждать деяния, которые совершались в полном согласии с существовавшими на тот момент законами? Один бывший нацистский судья предложил универсальную формулу самооправдания: «То, что было правильным вчера, не может быть неправильным сегодня».

Немецкие судьи, выносившие смертные приговоры во времена нацизма, поступали так не из жажды убийства. Немецкие судьи руководствовались своей глубокой и беспрекословной верой в авторитет власти. В Западной Германии их признали невиновными, потому что они действовали в рамках законов того времени.

Но канцлер Аденауэр хотел видеть и новое поколение юристов, не связанных с Третьим рейхом. Поэтому молодого Вилли Кайзера, сына известного антифашиста, после защиты докторской диссертации охотно взяли в прокуратуру. Он хорошо вел дела, умело выступал в суде и быстро продвигался по службе.

Но работа в прокуратуре не учит гибкости, умению сотрудничать и прощать другим мелкие слабости. Скорее, наоборот. С нравами правительственного бюрократического аппарата Вилли Кайзер познакомился, уже став главой ведомства по охране конституции, и слишком поздно понял, что, если хочешь удержаться на таком посту, надо учиться ладить с людьми.

Вилли попытался откровенно поговорить с самим канцлером, но в секретариате посоветовали до выборов канцлера пустяками не беспокоить, а текущие вопросы решать с министром внутренних дел. Но этого напыщенного индюка Кайзер на дух не переносил.

Тайные поездки в публичный дом в Гамбурге, о которых знал только его старый друг, на чью скромность он мог полностью положиться, приободрили Вилли. Он не знал, рискнет ли продолжать этот опыт, но кое-что в его жизни изменилось.