Девушка, не умеющая ненавидеть - Анна Данилова

– Запер ее в доме. Вот и все.

– Но это невозможно! Это статья. Похищение… Она же не была заперта в самом доме, она наверняка могла выйти в сад, а оттуда уже сбежать, найти способ передать, вернее, бросить записку за забор… Да мало ли способов! Или ей угрожали?

– Угрожали, конечно. Егор, едва Нина оказалась в спальне и увидела портрет, сразу изменился к ней. Стал тем самым Егором, которого она будет знать все семь лет своего заточения – жестокий, циничный, бессердечный… Понятно, да? Он сказал ей, что если она только попытается сбежать или расскажет кому-нибудь о том, что она не Маргарита Турова, то он упечет ее в психушку, что у него деньги, связи, а у нее что? Кто? Конечно, будь у нее друзья, родственники, жених, я не знаю, просто близкий человек, к которому она могла бы обратиться за помощью, она бы выкарабкалась из этой истории. А так… Понимаешь, как она мне объяснила, в тот момент она была практически без денег, жила на съемной квартире, да у нее ничего не было! А ей предлагалось жить в роскошном доме, на всем готовом, да еще и спать время от времени с красивым мужиком.

– Глупости! Так, постой… Но не в лесу же они жили. У них были какие-то знакомые, друзья…

– Да, конечно. И для этого случая Егор придумал для своей жены какое-то сосудистое заболевание с временной амнезией, которая обязательно должна пройти… Время шло, и «амнезия» прошла, Нина, живя с Егором, довольно скоро перезнакомилась с женами его друзей, их было, по словам Нины, всего две, которые охотно помогли ей «восстановить» память.

– Ты хочешь сказать, что Нина прожила в этом доме с Егором семь лет, и никто его ни в чем не заподозрил?! Но это же колоссальный срок! Быть может, Егор тоже начал испытывать к ней какие-то чувства или?.. Как она жила все это время?

– Чувства? Нина об этом мало что рассказывала. Но временами она на самом деле исполняла «супружеские» обязанности, результатом которых был родившийся на четвертый год пребывания Нины в доме Егора мальчик – Елисей.

– Ничего себе! А может, она тебе все наврала?! Она просто была замужем… и все! Потом что-то не заладилось, и она сбежала от мужа.

Само как-то вырвалось. Мне пришлось даже зажать рот ладонью, чтобы больше не произнести ничего лишнего.

– Все-все! Молчу! Просто слушаю тебя и спрашиваю себя. А смогла бы я так выдержать семь лет? Послушай, Тамарочка дорогая. Я понимаю, ты, что называется, за что купила, за то и продаешь. Что тебе рассказали, то ты и рассказываешь сейчас мне. Но история невероятная, согласись. Ведь за плечами твоей сестры еще до ее плена в том доме был богатый жизненный опыт: она и из дома сбежала, и жила на какой-то там станции до рождения и после смерти своего младенца, и в Москве сожительствовала с каким-то типом, который обманывал свою жену с ней… Неужели такая прожженная дамочка, как твоя сестра, не могла найти способ вырваться из плена? История с душком, я так тебе скажу. Хочешь обижайся на меня, хочешь – нет. Но у меня же может быть свое мнение?!

Тамара сразу погрустнела, и больше в тот вечер я от нее ничего не услышала. Между тем мне важно было узнать о ней все, чтобы попробовать помочь ей. Но чем? Как?

Ночью я проснулась от плача. Как же так, спрашивала я себя, почему в моем доме все плачут? Сначала я, страдая от бессонницы и своих кошмаров. Теперь вот – Тамара. Неужели мы с ней вдвоем не можем найти способ успокоиться и забыть все свои горести?

Хотя, я же так и не выслушала ее до конца, а потому не знаю, что стало с ней, за что ее посадили в тюрьму! А ведь она и вела свой рассказ, я полагаю, именно к этому. Ей надо было выговориться, доказать хотя бы на словах мне, что она сидела в колонии без вины.

Я тихонько постучала в ее дверь, не получив ответа, открыла ее.

Лампу она так и не погасила, должно быть, сон прошел мимо нее, а потому она решила лежать при свете, вспоминая что-то такое, от чего сердце ее разрывалось от боли.

– Тамарочка, дорогая, пожалуйста, не плачь, – я присела рядом с ней. Лицо ее было мокрым от слез, волосы растрепались. – Пока тебя не было, все слезы были мои, а теперь вот и ты тоже плачешь. Так нельзя. Успокойся. Я же понимаю, ты что-то вспоминаешь, но не думай о плохом. Вот просто запрети себе, и все! Конечно, тебе сейчас тяжело, тебя кто-то очень сильно обидел. Ты еще не все рассказала мне, но я понимаю, что твой любимый человек… что вы с ним расстались, и ты очень давно не видела его синих глаз. Но хочешь, я его найду? Найду и привезу сюда!

Мне показалось, или Тамара действительно слабо улыбнулась?

– Ты что, мне не веришь? Да я таких специалистов найду, они тебе разыщут его в любой точке мира! Только пожелай! Как его зовут? Хотя, правильнее было бы сначала спросить, как вы расстались? Когда ты видела его последний раз?

– Давно, – губы ее задрожали, и слезы потоками полились из глаз. – Очень давно, прошла целая жизнь!!! И многое, очень многое изменилось. Да и я тоже стала другая. Ты не представляешь себе, как я была с ним счастлива, насколько все было красиво, романтично, лучше, чем в кино. Мы сами придумали себе эту параллельную жизнь, мы проживали нашу любовь, словно в четвертом или пятом измерении, и думали, что наше счастье никогда не кончится. И если бы мне тогда кто-нибудь сказал, что мой Гриша, скажем, преступник, меня бы это все равно не остановило. Я знала его таким, каким знала… Когда я видела его… Нет, когда я слышала условный звонок, три коротких звонка и один долгий, ты не представляешь себе, что со мной происходило. Это был высший пилотаж любви, счастья или ожидания счастья. Сердце бухало в груди до боли, до сладостной боли, и я распахивала дверь, видела его, и мне казалось, что вот эта картинка, как он входит в мой дом, эта картинка – это запредельное счастье, понимаешь?! А когда он обнимал меня, мой мозг точно отключался. И это не химия, Лара, не химия, это любовь в самом высоком ее проявлении.

– Ты мне скажи, – я взяла ее за руку, нежно, бережно, словно Томочка была из хрусталя. – То, что с тобой произошло, из-за чего ты попала в тюрьму, все это как-то связано с твоим парнем, которого ты так любила, или нет?

– Нет. Вернее, и да, и нет… Но нам нельзя быть вместе. Думаю, мы потому и не проникались жизнью друг друга, чтобы нас потом не мучили угрызения совести. Ведь не всегда мужчине и женщине можно быть вместе. Изредка встречаться, устраивать праздники – это да, а вот жить вместе, семьей, не всегда. Потому что существуют какие-то обязательства, прошлое опять-таки, которое невозможно свернуть, как рулон, и выбросить в мусор.

– Ты говоришь загадками. Скажи, а твоя сестра? Она каким боком ко всему этому?

– Я же тогда еще ничего не знала, не понимала… И поначалу воспринимала ее появление как какое-то чудо, воскрешение из мертвых, понимаешь? Я проглатывала все, что она мне говорила.

– Это я уже поняла. Чем закончился ее плен? Ведь она, я так понимаю, сбежала?

– История удивительная. Дело в том, что Нина вообще не помнила, как оказалась в Саратове. Еще утром, к примеру, или вчера она была дома, вместе с Егором и детьми, а сегодня очнулась на вокзале в Саратове.