Перстень Борджа - Джеймс Хедли Чейз

Тогда Каленберг уже увлекался своей коллекцией. Переговоры и организация краж отнимали немало времени. Через полтора года Макс решил, что эти заботы можно переложить на Така, уже доказавшего беспредельную преданность хозяину. Так не только справлялся с деликатными поручениями, но часто сам вносил дельные предложения и указывал Каленбергу на открывающиеся возможности, которые хозяин упускал, будучи занятым другими делами.

– Доброе утро, сэр. – Так поклонился.

– Присядьте. Есть ли новости о наших гостях?

– Да, сэр. Трое из них несколько минут назад прибыли в «Ранд интернэшнл». Феннель приехал еще вчера. Из Парижа. Некий Сэм Джефферсон, владелец гаража, купил им необходимое снаряжение. У меня есть список. В аэропорту их сфотографировали. – На стол лег пухлый конверт. – Женщина весьма привлекательна.

Каленберг мельком взглянул на мужчин, довольно долго изучал фото Геи.

– Кто она? – Макс не поднял головы.

– Досье в конверте, сэр.

– Благодарю вас, Так. Увидимся позднее.

После ухода помощника Каленберг снова взял фото Геи, затем отложил снимок в сторону, внимательно изучил четыре досье, список купленного снаряжения, сведения о лагере и о вертолете, переброшенном туда днем ранее. Убрав документы в конверт, Макс задумался.

Приняв решение, Каленберг включил электродвигатель кресла и, щелкнув пальцами Гинденбургу, выкатился в сад на получасовую прогулку. Кошка кралась рядом.

После прогулки Макс просмотрел поступившие бумаги, перекусил, вызвал Така.

– Сколько я заплатил за перстень Борджа? – Каленберг прищурился.

– Шестьдесят тысяч долларов. Мершель купил его за двести пятьдесят тысяч. Мы получили его по дешевке. За возвращение перстня Мершель обещал Шалику полмиллиона. Перстень – украшение коллекции сокровищ Борджа.

– Пожалуй, перстень надо вернуть, – хмыкнул Каленберг, изучая Така. Помощник промолчал, не понимая, к чему клонит его хозяин. – Но четверым мерзавцам придется попотеть. – Так кивнул. – Почему бы не пустить их сюда? Женщина, несомненно, хороша. Интересно, действительно ли Феннель сможет проникнуть в музей? Надо их поощрить для начала. Детали проработаете вы.

– Хотите, чтобы они ушли с перстнем, сэр?

– Войти им будет легко, а вот выйти… Если они выберутся из поместья, перстень останется у них. Повторяю, если им удастся вырваться. – Каленберг взглянул на помощника. – Понимаете?

– Да, сэр.

– Итак, мы пустим гостей в поместье, но воспрепятствуем уходу. Думаю, крокодилы не станут возражать.

Глаза Така сузились.

– Вы хотите дополнить рацион тварей?

– Если гости увидят музей, а потом начнут болтать лишнее, могут возникнуть осложнения. Того и гляди, Интерпол взбесится. Ватикан до сих пор не смирился с пропажей бюста Юпитера. Как тому бродяге удалось его вынести? Право, Интерполу не обязательно знать, что выставлено в моем подземном музее.

– Мне показалось, вы намерены вернуть перстень Мершелю?

– Да… перстень, но не самих грабителей.

Так промолчал.

– Наши зулусы обожают охоту на людей, не так ли?

– На них можно положиться, сэр.

– Такая охота позабавит и меня. Если наглецов поймают и перстень вернется ко мне, я отправлю его Мершелю по почте. – Макс потер подбородок. – Нет смысла отпускать ни одного из них. Каковы их шансы против моих зулусов?

– Равны нулю, сэр.

– Я так и думал. – Каленберг достал из конверта фотографию Геи. – Женщину, конечно, жаль.

– Что-нибудь еще, сэр? – Так замер у стола.

– Пусть принесут перстень.

Когда Так вышел, Каленберг нажал зеленую клавишу:

– Пришлите Кемозу.

Не прошло и десяти минут, как в кабинет вошел пожилой африканец.

Старик служил еще отцу Каленберга и теперь руководил темнокожими слугами Макса.

– Колдун еще в поместье? – Макс осклабился.

– Да, господин.

– Я давно его не видел. Не умер?

Кемоза промолчал.

– Отец говорил мне, что колдун может приготовить любой яд. Это правда?

– Да, господин.

– Пойди к нему, скажи, что мне нужен яд, убивающий человека через двенадцать часов. Как ты думаешь, он сможет приготовить такой яд?

Кемоза кивнул.

– Хорошо. Яд нужен завтра. Проследи, чтобы он получил достойную награду.

– Да, господин. – Кемоза склонил голову и вышел из кабинета.

Когда Так принес перстень, Каленберг читал документ.

– Положите. – Макс не отрывался от бумаги.

Так поставил на стол коробочку: под стеклянным колпаком на голубом бархате сиял перстень Борджа. Помощник удалился.

Каленберг отложил документ, снял колпак, достал перстень. Из ящика вынул лупу часовщика, вставил в глаз. Максу потребовалось немного времени, чтобы найти скользящую заслонку, открывающую доступ к миниатюрному резервуару для яда.

В начале девятого четверо выехали из «Ранд интернэшнл»: Кен за рулем, Гея рядом, Феннель и Гэрри на заднем сиденье.

– До Гаррисмита двести миль, – пояснил Кен. – Там свернем на Национальное шоссе и поедем в сторону Бергвилля. В Мейнвилле перекусим и возьмем проводника. До лагеря придется добираться через джунгли. Эта часть дороги вам понравится. Наверняка встретим живность…

– Кто присматривает за вертолетом? – перебил Гэрри. – Вы же не оставили машину в джунглях?

Кен рассмеялся.

– Я нанял африканцев. Я их знаю… им можно доверять. И потом, вертолет доставили в лагерь только вчера вечером. Не волнуйтесь.

Гея с радостью покинула Йоханнесбург.

– Не вдохновляющий город, – процедила она.

– Мало кому нравится, – согласился Кен. – Вам надо побывать в Кейптауне, а еще лучше – в Дурбане.

«Лендровер» поедал милю за милей, Гея, Кен и Гэрри болтали, Феннель молча смотрел женщине в спину. Лью не прислушивался к разговору и думал лишь о том, как бы остаться с Геей наедине.

Около двух часов дня «Лендровер» въехал на центральную площадь Мейнвилля. Африканцы, сидевшие под деревьями, с интересом разглядывали путников, двое или трое приветственно помахали Кену.

– Похоже, вас здесь знают, – заметила Гея.

– Конечно. Мне нравятся эти люди, и они помнят меня.

Машина замерла в облачке пыли около обшарпанного гаража. К «Лендроверу» подошли двое, Кен пожал им руки, что-то сказал на африкаанс. Мужчины улыбнулись, кивнули.

– О'кей, друзья. – Кен повернулся к спутникам: – Мы можем оставить все здесь и пойти в отель перекусить. Я готов съесть буйвола.