Брак со стихийным бедствием - Елена Логунова

– Не ешь! – Я вовремя стукнула обжору по руке, помешав ей засунуть в рот пригоршню растительной отравы.

– Козленочком стану? – съязвила недовольная подружка.

– Да нет, просто помрешь.

– Ух ты! Вот здорово! Хочу! – восхищенно выдохнула дурочка.

Это заявление вновь заставило меня всерьез обеспокоиться состоянием ее рассудка, но тут же выяснилось, что бешеный восторг у Ирки вызвала не перспектива досрочно перейти в мир иной, а роскошный куст боярышника, густо усыпанный круглыми красными плодами. Подружка возжелала сломать красивую ветку и отважно полезла за ней сквозь колючки и валежник.

Самая красивая ветка, как водится, оказалась наверху, но Ирка не сплоховала, забралась на близлежащее поваленное дерево и дотянулась до вожделенной ветки в высоком прыжке. Глядя на то, как она скачет по мшистому стволу, словно безумный бурундук, я вскинула фотоаппарат. Тут и сама Ирка как раз закричала:

– Сними-ите меня-а!

– Сей момент! – пообещала я, старательно прицеливаясь.

Щелкнула камерой и за мгновение до вспышки успела увидеть, как попрыгунья-подружка оскальзывается и кособоко валится с бревна.

– Мне кажется, Иришка просила нас снять ее с коряги! – с запозданием подсказал мне подоспевший Колян.

Я машинально посмотрела на экран камеры, где застыла цветная картинка, запечатлевшая Ирку в недолгом, но эффектном полете. Вскинув руки, подружка валилась со своего спортивного бревна под углом градусов в тридцать. Фигура гимнастки вышла нечеткой, зато боярышник получился замечательно, можно было разглядеть каждую отдельную красную ягодку. Примечательно, что размазанная, как овсянка, Ирка оказалась на заднем плане, в падении спикировав за куст.

– Сохрани снимок! – посоветовал Колян и без промедления полез по завалам, спеша оказать помощь пострадавшей.

– Куда папа пошел? – забеспокоился Масяня.

– Папа пошел помочь тете Ире, она упала в канавку, – нарочито спокойно ответила я.

– Баловалась? – сочувственно спросил малыш.

Я не успела ответить. Из-под раскидистого куста в красном ягодном убранстве, пугающе шурша листьями, вылезла на четвереньках наша баловница тетя Ира. На щеке у нее багровела свежая царапина, в растрепанных волосах, образовав подобие засохшего лаврового венка, во множестве запутались опавшие листья, медная пуговица на жакете оборвалась и повисла на ниточке, как медаль.

– Я в порядке! – заявила подружка, жестом остановив пробирающегося к ней Коляна.

С учетом ее внешнего вида поверить в сказанное было трудно. На соседней с нами улице живет безобидная полоумная побирушка средних лет, так Ирка сейчас походила на нее, как сестра-близняшка! Довершил клиническую картину тихого помешательства крайне неуместный в сложившейся ситуации поступок: едва Ирка вылезла из оврага, как ей приспичило поговорить по телефону!

Мы с Коляном переглянулись. Муж сделал большие глаза и выразительно покрутил пальцем у виска.

– Сам дурак! – грубо обругала его приметливая Ирка. И деловито сказала в трубку: – Милый, у меня к тебе вопрос. Расскажи, какая машина у Трофимова.

– Какие необычные у тебя интересы, Ирусик! – молвил Колян, бочком-бочком приближаясь к сумасшедшей.

– Необычные и неожиданные! – добавила я.

Ирка покосилась на нас, но ничего не сказала, внимательно выслушала ответ Моржика и спросила еще:

– А награду тому, кто найдет пропажу, случайно не обещали?

Мы с Коляном снова переглянулись, но уже с другим чувством.

– Неужели? – недоверчиво пробормотала я.

А мой смышленый муж изменил направление движения и шустро погреб сквозь лиственные сугробы к оврагу, на краю которого притулился злополучный боярышниковый куст.

– Детка, посиди тут, покушай печенье! – торопливо сказала я Масяньке.

– Сядь на пенек, съешь пирожок! – вспомнив сказку, малыш послушно опустился на пенек и захрустел предложенным угощением.

Я влезла на ствол поваленного дерева, пробежалась по бревну и с него, как с мостика, заглянула в овраг. Он оказался неожиданно глубоким и несимметричным: с нашей стороны спуск был пологим, укрытым листвой, а вот противоположный чернел земляной осыпью, и по нему змеились обнажившиеся корни низкорослого кустарника, образующего на краю обрыва подобие живой изгороди. В одном месте она зияла широкой сквозной пробоиной.

А на дне оврага дохлым жуком лежал сгоревший автомобиль.

– Это «Нексия»? – с сомнением спросила я.

Аварийный транспорт мало походил на новую иномарку. В его внешности было гораздо больше общего с помятым мусорным контейнером.

– Гибэдэдэшники разберутся, «Нексия» это или нет, – рассудительно ответил Колян. – Меня больше другое волнует. Как думаешь, машина сама по себе в овраг слетела или с водителем? Сдается мне, горе-угонщик не успел выбраться!

– Пусть с этим тоже разбираются гибэдэдэшники! – Я вздрогнула.

– Пусть, – охотно согласился Колян.

Нас, конечно, разбирало любопытство, но не настолько сильное, чтобы лезть в овраг и изучать содержимое покореженного авто. Мы ограничились тем, что оставались на месте происшествия до прибытия оповещенных Иркой через Моржика гибэдэдэшников.

Специалисты подтвердили наши предположения. Во-первых, сгоревший автомобиль и в самом деле оказался «Нексией» Сергея Трофимова. Во-вторых, угнавший транспорт любитель быстрой езды действительно слетел в овраг вместе с машиной и в результате отправился в куда более далекое, а главное – безвозвратное путешествие, нежели собирался.

Впрочем, узнать, каковы были планы угонщика, уже не представлялось возможным. Ясно было только то, что он собирался вывести машину за пределы территории пансионата и воспользовался для этого заброшенной дорогой. До возведения в данной местности гостиничного комплекса она соединяла с трассой турбазу, от которой остались одни воспоминания. Хранили эти воспоминания, главным образом, жители соседнего поселка. По всей видимости, неудачливый угонщик был из их числа.

В пансионат мы вернулись переполненные впечатлениями и перегруженные дарами природы. Масяня нес пакет из-под пряников, в который они с папочкой сложили собранные в лесу сыроежки. Колян тащил самого Масяню. Ирка на ходу придерживала руками оттопыренные карманы, набитые орехами, каштанами и шиповником. У меня руки тоже были заняты: я держалась ими за голову, которая пухла от невысказанных вопросов и разного рода соображений, из коих наиболее отчетливым было следующее: ну и отдохнули же мы у моря! Как это выразился вчера Моржик? «Тихий, мирный уик-энд!»

Ха-ха-ха!

Право, лучше бы я сходила в кино на модный ужастик!