Шок-школа - Павел Астахов

– Да что за бред! – я разозлилась.

Вот же ведьма эта Яга, наговорила матери пугающих гадостей про ребенка!

И, главное, без свидетелей это сделала, попробуй ей теперь что-то предъяви…

А я бы предъявила! Мы, Кузнецовы, за своих горой. Нас мало, но мы такие – твердолобые. Медведицы сибирские.

– Она сказала: «Поберегли бы вы ребенка, не нагружали, какая ему усложненная программа, ему бы что попроще, в вашем случае голову надо беречь», – продолжала жаловаться Натка. – А я ей: «Да вы просто завидуете моему мальчику! У него голова – рабочий орган! Во всех смыслах! И мозги прекрасные, и лоб твердый, он им любые преграды прошибет, можете даже не стараться проблемы создавать!» Ведь правильно сказала, да?

– Конечно правильно, – я машинально выдала сестре свежую салфетку и нахмурилась.

Преграды и проблемы…

Что-то мне это напомнило.

Надо подумать…

– Нат, а ты не знаешь, кто такие Уфимцева и Ларина? И еще Нахимова.

– Я только одну Ларину помню – пушкинскую, Татьяну. Что за фамилии, в нашем классе вроде нет таких?

– Пушкинская тут точно ни при чем. – Я встала и потянула сестру за рукав. – Идем, скамья сырая, не будем рассиживаться. Здоровье надо беречь, тут с Ягой не поспоришь.

Компьютерную томографию мы Сеньке все-таки сделали, причем в хорошей платной клинике, и голова у нашего парня оказалась в полном порядке.

Натка отнесла результаты исследования в Шоко-школу и, как она выразилась, «тыкала ими в ейную харю». В чью – было понятно из контекста: Яну Арнольдовну сестра после приснопамятной беседы иначе как Ягой не называла. Учительница, по словам сестры, «поджала губешки», но сомнений в заключении компетентных специалистов не выразила и про гидроцефалию больше не заикалась.

Проблемы на этом, однако, не закончились.

На очередном родительском собрании был представлен «креативный рейтинг» первоклассников, и Сенька занял в нем самую последнюю строчку.

– Что за фигня этот корпоративный рейтинг? – ярился Таганцев, активно сочувствуя Натке и одновременно кромсая большим ножом капусту для засолки.

Коварная сестрица все глубже затягивала старшего лейтенанта в трясину быта.

– Креативный. Это такой список, в котором сверху самые творческие дети, а снизу Сенька. – Натка смела гору капустного крошева в таз и с кровожадной миной водрузила перед Таганцевым новый кочан – как чью-то отрубленную голову.

Я даже догадывалась, чью…

– Ты шутишь? – Костя искренне удивился. – Если Сенька не творческий, то я не знаю, кто вообще такой. Вспомни, как он из чувяков твоих деревянных шикарные парусники сделал, и они, прикинь, даже поплыли!

– Это были настоящие голландские сабо, – не удержалась от вздоха сестра. – И поплыть-то они кое-как поплыли, но вот от гвоздиков дырки остались…

– А какую он смесь для мыльных пузырей сам сочинил из гуаши и какой-то там мази! – продолжал восторгаться Таганцев.

Тут уже я не удержалась от вздоха.

«Какой-то там мазью» был подаренный мне Сашкой разрекламированный крем для лица – органическая косметика, натуральные масла, что-то пчелиное и еще что-то змеиное, дорогущая штука, короче. Я его экономила, намазывала изредка и тонким слоем, возможно поэтому особого эффекта не заметила. Но пузыри из него получились просто шикарные, с этим не поспоришь.

– А еще, помните, Сенька на боку соседского металлического гаража чеканку придумал делать с помощью гвоздезабивного пистолета, и у него, я считаю, очень даже хорошо получилось бы, если бы злой сосед свой инструмент не отобрал и по шее нашему парню не надавал, – не унимался старший лейтенант.

– Это все не годится, Костя! Дети должны участвовать в разных школьных творческих процессах – смотрах самодеятельности, пьесах там, кавээнах, конкурсах разных. Вот это засчитывается, за такое баллы начисляются.

– А карасей мы ловили и фоткали, это разве не в счет? – припомнила я.

– В счет, но это будет итоговый проект, как бы научная работа, мы ее в мае сдадим, а креативный рейтинг составляется дважды в год. Сейчас предварительный результат за первое полугодие был, в декабре основной подсчитают, – Натка пригорюнилась.

– То есть время еще есть, – не сдался упрямый опер. – Тогда берем список конкурсов и этих, как их? Активностей! Есть же в школе такой список?

– А как же. Называется – план внеклассных мероприятий.

– Вот, супер. Берем этот внеклассный план и тщательно отрабатываем его с прицелом на то, в чем Сенька может блеснуть! – Таганцев взмахнул ножом, как полководец саблей.

Нож послушно блеснул, подавая Сеньке прекрасный пример для подражания.

Костя улыбнулся, очень довольный примером, ножом и собой.

Мы с Наткой переглянулись и примолкли, вспоминая творческие выходки нашего мальчика. Сестра нахмурилась, а у меня по спине колонной по три промаршировали мурашки.

Не уцелеет Шоко-школа, ох не уцелеет…

– А можно я стихи буду читать? – подал голос ребенок, о котором в запале дискуссии все позабыли. – У нас скоро конкурс будет, сначала в школе, потом городской, я бы про Додырчика прочитал.

Натка восторженно ахнула:

– Сенечка… Как здорово придумал!

– А вы говорите – он не творческая личность! – обрадовался старший лейтенант Таганцев и одним ударом разрубил на идеальные половинки капустный кочан.

К ответственному делу подготовки к конкурсу чтецов мы подошли основательно.

Натка наняла для Сеньки преподавателя по сценической речи, а Сашка нашла в своей тусовке молодого режиссера, который доучивался в ГИТИСе и параллельно занимался постановкой модных показов.

Я договорилась со знакомой театральной костюмершей, и она организовала для Сеньки сценический костюм.

А Таганцев устроил юному артисту боевое крещение – генеральный прогон, забросив его в условный обеденный перерыв в отделение полиции, его сотрудники, Костины коллеги, оказались благодарной публикой. Сеньке аплодировали и даже обещали позвать его выступить на новогоднем корпоративе.

За пару недель номер был отшлифован до блеска.

Никто и не сомневался, что призовое место у нашего Сеньки в кармане.

Да уж, самоуверенность – не лучшее качество…

Красно-желтый человечек из набора Лего лежал на бежевом паласе, как на песчаном пляже, раскинув руки-крюки крестиком и улыбаясь тонко нарисованным ртом как Джоконда.

– Все, перекур закончен! – строго сказала Оля и наклонилась, чтобы поднять фигурку.

Пуговка на поясе ее домашних брюк прощально крякнула, отскочила и, обогнув пляжного человечка Лего по красивой дуге, закатилась под книжный стеллаж.