Шумный балаган - Владимир Колычев

– Костя, не надо!

Зато Катерина все прекрасно понимает. Заметалась, сучка.

– Ты слышал, чувак? Свали, пока я еще добрый!

Вадик врал: не было в нем доброты. Внутри все закипало от злобы. Но у несмышленыша еще был шанс выйти сухим из воды. Мараться об этого сопляка неохота. Хотя и без того руки по локоть в крови. Но если парень запупнется, пусть пеняет на себя.

Костя ничего не сказал. Но и уходить не стал. Стоит, молча смотрит на Вадика. Потрясающее спокойствие. Смотри, глаз не отводит. Чувствуется уверенность во взгляде и сила. Подавляющая сила. Но Вадика этим не пронять. Его не пересмотришь. Он сам кого угодно задавит – и взглядом, и так.

– Ты че, не врубаешься? – еще больше набычился Цепень.

– Ты неправ, – покачал головой паренек.

Одно из двух – или он псих, или чересчур в себе уверен. Скорее первое… Но где сказано, что психов нельзя убивать?

– Значит, не понимаешь, – хищно прошипел Вадик.

До подвала рукой подать. Миклуха затащит туда труп, а он – Катерину. Но труп сначала нужно сделать. Это не проблема. Не понимает парень по-хорошему, что ж, тем хуже для него. А может, все-таки дать ему еще один шанс?

Вадик тряхнул рукой, и в ладонь легла рукоять выскочившего из рукава «кнопаря». С грозным щелчком выбросилось из паза остро заточенное жало. Сейчас парень должен задать стрекача. Иначе клинок по самую рукоять войдет ему в брюхо, под нижнее левое ребро. Он должен это понимать.

Кажется, понимает. Подался назад. Сейчас побежит. И Катерину на растерзание оставит. Пусть бежит. Пусть певучая сучка поймет, какого «героя» выбрала себе в кавалеры.

Но парень застопорился. Отошел на пару шагов назад и застыл как вкопанный.

– Вали отсюда! – прикрикнул на него Миклуха.

Вадик же не собирался отпускать от себя этого недоумка. Не использовал свой шанс, так пусть умирает. Пусть умрет на глазах своей уже бывшей подружки.

– Валить?! – усмехнулся парень.

Вадик шагнул к нему, оттягивая в сторону руку с ножом – чтобы чиркнуть его лезвием по горлу. Но сам застыл как вкопанный, наткнувшись на выставленный в его сторону ствол. Похоже, немецкий «парабеллум». Ничего себе!

– Эй, братишка, ты че, шуток не понимаешь?

Вадик осторожно опустил руку с ножом, выдавил на лице заискивающую улыбку. Надо сбить парня с толку. Договориться с ним. А когда он раскиснет, насадить его на нож. Вадик был уверен, что сумеет договориться.

– Не понимаю, – качнул головой Костя. – Валить так валить.

Вадик видел, как его палец шевельнулся на спусковом крючке.

Но и в этот миг его не покинула уверенность, что ничего не произойдет. Но грянул выстрел, и пуля без спроса ударила его в грудь. Острая, лишающая рассудка боль взорвала Вадика изнутри, и он провалился в небытие еще до того, как его тело рухнуло на землю.

3

Меньше слов – больше дела. Именно такого принципа придерживался Костя в общении с такими ублюдками, как Вадик. Была еще одна истина, которую исповедовал блатной мир.

Достал нож – бей. Достал ствол – стреляй. И Костя выстрелил. Ни разум не дрогнул, ни рука. Не хотел он убивать, но иначе нельзя. Иначе бы Вадик зарезал его, а Катю бы сначала изнасиловал, а потом в расход.

– Э-э-э! Нет, нет! – забился в панической истерике дружок Вадика.

– А может, да?

Костя навел на него пистолет. Не дрогнет у него рука. Но стоит ли убивать этого недоумка? Совсем еще молодой пацан, бестолковый. Может, по глупости с Цепнем связался.

– Сдернул отсюда!

Парень не заставил его повторять дважды. И метнулся в сторону подворотни. Но оттуда уже бежали Антон и Ленька. И у этих стволы. Но стрелять они не стали. Сбили беглеца с ног и принялись катать его по земле.

– Что же это такое? – схватилась за голову Катя.

– Так иногда случается, – пожал плечами Костя.

– Но так же нельзя! Как ты мог?

– Так и смог.

– Ты просто чудовище какое-то!

– Я всего лишь защищался.

Костя хотел сказать еще несколько слов в свое оправдание, но в этот момент как резаный заорал Ленька.

– Атас! Менты!

Он и Антон разом бросили жертву и рванули в обратную от подворотни сторону. В этот же момент Костя автоматически отбросил в сторону пистолет. Как будто кто-то за руку дернул. Зато ноги остались на месте.

– Эй, куда? – крикнул он вслед убегающим.

– Там есть выход! Давай сюда!

Катя схватила его за руку и потащила к своему подъезду. Но едва они повернулись лицом к входным дверям, как во двор влетел ментовской «козел» с бесшумно вращающимися мигалками.

4

«Уазик» с трудом протиснулся в длинный и узкий лаз подворотни.

– Быстрей, быстрей! – поторапливал водителя капитан Миронов.

Через открытое окно его слух уже уловил характерный звук пистолетного выстрела. Стреляли во дворе дома, где жила Екатерина Кравцовская. Значит, оперативное чутье не подвело его. Что-то здесь неладное творится.

В конце концов машина, как пробка из тесной горловины бутылки, выскочила во двор. Освещение слабое. Но Дмитрий успел увидеть две фигуры, метнувшиеся к подъезду.

Он мигом выскочил из машины. Пистолет уже в руке. Появившиеся вслед за ним патрульные кинулись за одним убегающим в одиночку парнем, а он бросился к подъезду.

– Стоять! Милиция!

Но беглецы и не думали останавливаться.

– Стой! Стрелять буду!

Он произвел предупредительный выстрел в воздух, зная, что на поражение стрелять не будет. Права такого не имел. Беглецами могли оказаться ни в чем не повинные жители этого дома. И хотя это вряд ли, но рисковать Дмитрий не стал.

– Стоять, я кому сказал!

Он всегда был отличником боевой и политической подготовки – и в армии, и в школе милиции. И на нынешней службе держал себя в форме. Выступал за городское УВД на спортивных состязаниях, показывал отличные результаты в многоборье и беге на спринтерские дистанции. И сейчас он как метеор ворвался в подъезд. По пути перепрыгнул через валявшееся на земле тело. С этим надо будет потом разобраться. Замешкавшихся беглецов он настиг на лестничном пролете между первым и вторым этажом.

– Катька, беги! – крикнул субъект мужского пола и развернулся к Дмитрию лицом. И в тот же момент выбросил вперед сжатую в кулаке руку. Но капитан Миронов был начеку. Блок, захват, прием. Непросто преступнику совладать с матерым опером. А именно на такого опера он и нарвался.

– Ну зачем же ты так, парень?

– Эй, дядя, ты чего?

Где-то на втором этаже хлопнула дверь.