Тайна двух реликвий - Дмитрий Миропольский

Чуть не два месяца, проведённые в госпитале, историк всюду совал свой нос, терзал вопросами медиков, лазал в Интернет за справками – и постоянно натыкался в Сети на предложения сделать тест ДНК. Из десятка клиник, которые рекламировали свои услуги, предпочтительными выглядели две, израильская и американская.

Мунин рассказал об этом Одинцову. Тот поддержал идею генетического анализа и посоветовал обратиться сразу и в Израиль, и в Штаты, а для ободрения Мунина выразил готовность поучаствовать в тестировании. Стоило это удовольствие достаточно скромных денег, к тому же пересылка не одного, а двух комплектов в каждую клинику была уже бесплатной.

Простая процедура требовала заполнить формы в Интернете и дождаться, пока почтой пришлют необходимое: для одной клиники надо было сделать мазок особой ватной палочкой с внутренней стороны щеки, а для другой собрать слюну в специальный контейнер. Дальше генетические материалы Мунина и Одинцова в герметичных упаковках отправились по двум адресам. Тамошние медики обещали месяца за полтора-два проанализировать ДНК и прислать результаты.

Памятью своей Мунин заслуженно гордился. И несмотря на сумасшедшую жизнь, которая началась после госпиталя, хитрые часики у него в голове отмеряли срок ожидания. Подсознание жило своей жизнью. Оно и вызвало историка на откровенность в студии ВВС, когда срок подходил к концу…

…потому что на следующий день по дороге на обед Мунин действительно получил по электронной почте результаты тестов ДНК. При покупке его предупреждали, что выдадут только сырые данные – так их называли в клиниках. Консультант пояснил, что эти данные надо будет загрузить через онлайн-сервис в специальную программу для интерпретации.

– Скоро ваши мучения окончатся, – весело говорил в ресторане директор Фонда кросс-культурных связей. – На сегодня остались всего два мероприятия, а завтра вы сможете, наконец, спокойно посмотреть Лондон. Весь день до самого вечера в вашем распоряжении. Потом небольшой торжественный ужин в узком кругу – и я провожу вас в аэропорт. Хотя нет сомнений, что вы теперь станете у нас частым гостем…

Мунин рассеянно поддакивал и что-то ел, не глядя: всё его внимание было сосредоточено на дисплее смартфона. Программа интерпретации, получив набор цифр и кодов – сырые данные генетического анализа из первой клиники, – выдала карту мира с разноцветными пятнами, которые обозначали места наиболее вероятного расселения кровных родственников Мунина. К карте прилагались красочные графики, диаграммы – и таблицы с текстовыми пояснениями, от которых историк оторопел.

– Чего-о?! – протянул он по-русски так громко, что сидевшие за соседним столом вздрогнули.

– Какие-то проблемы? – встревоженно спросил директор Фонда, и Мунин поспешил его успокоить:

– Нет-нет, всё в порядке.

Он полез проверять результаты анализа из второй клиники. Интерфейс программы выглядел иначе, но суть была та же: рассеяние носителей похожих ДНК по карте мира, диаграммы родства с представителями разных национальностей, графики предрасположенности к наследственным болезням – и снова таблицы с пояснениями.

Два теста из двух разных клиник. Разные интерпретации со схожими результатами генетического анализа.

– Простите, мне надо срочно позвонить, – буркнул Мунин, поднимаясь из-за стола.

– У вас точно всё хорошо? – спросил директор Фонда, но историк молча ушёл в вестибюль, держа смартфон обеими руками, как белка шишку, и на ходу тыкая большими пальцами в дисплей.

Вернулся он под конец обеда с очень сосредоточенным видом и заявил:

– Программа меняется. Сегодня всё по-прежнему, а завтра с утра у меня самолёт.

– Но как же Лондон и ваша экскурсия?! – удивился директор. – Вы же мечтали посмотреть…

– К сожалению, в другой раз. Появилось неотложное дело, – сказал Мунин и со значением добавил: – Семейное.

В вестибюле он разговаривал с Евой. Теперь надо было попытаться осмыслить услышанное и дозвониться до Одинцова.