Квадратные метры хитрости - Мария Мусина

Иркин телефон все не откликался. Я добралась домой.

Антон уже вернулся. Мрачный, как рассвет перед расстрелом. Хотя для рассвета перед расстрелом еще возможны варианты. Здесь их – не было. У меня, как легко понять, настроение было не лучше. Но мне не хотелось рассказывать Антону об убийстве. Скажи я сейчас Антону, что меня не было дома с утра пораньше, потому что я поехала опознавать труп, – он воспринял бы это как оправдание. Или еще хуже – как шутку. Возможно, даже в его глазах это выглядело бы нелепостью. Мне не хотелось скоморошничать. И я не хотела оправдываться. У меня просто не было на это сил.

Но – тем не менее – я собрала все свое благодушие в кулак и встала навстречу пытке. То, что она будет, – я не сомневалась.

– Антон, – слабым голосом позвала я, – Антон…

Ответом мне было злобное молчание.

Мотька радостно прыгала вокруг Антона – он грубо отпихнул ее.

«Все-таки он недобрый», – подумала я как-то отстраненно, как о чужом.

Мне вдруг показалось, что вижу этого человека, Антона, в первый раз. Скошенный подбородок, приободренный и скрашенный бородкой. Бесцветные глаза в обрамлении нависших век и мешков. Выражение лица – довольно тупое.

Наверное, Антон тоже смотрит на меня, как в первый раз. И тоже не видит ничего хорошего – только плохое. А во мне ведь есть и хорошее, и плохое – как и во всяком человеке. И в Антоне – тоже.

Я оделась и пошла гулять с собакой. Был ясный осенний денек, чуть припорошенный снежком – свежим и чистым. Незлопамятная Мотька шустро перебирала своими коротенькими лапками, радовалась жизни. Я брела за ней и всем сердцем хотела быть такой же наивной и великодушной.

Позвонила Инга. Спросила:

– Как дела?

– Хорошо. А у тебя?

Я же понимаю, что ее не интересуют мои дела. Может быть, интересуют, конечно. Но она, как и я, понимает, что мне слишком долго рассказывать незнакомому человеку о том, как у меня дела. Слишком издалека придется начинать повествование.

– Сегодня меня порадовало мое подсознание, – сказала Инга, – Всю ночь какая-то ерунда снилась. Типа сравнивала Самсунг с айфоном. У Самсунга выходило, что камера лучше и дисплей. Вообще-то я сны очччень редко запоминаю. А тут запомнила. Это мне знак: то, что я все время думаю о Роберте и о ситуации, – исключительно дело моей «силы» мысли. А подсознание мое давно уже занято другим…

– Конечно, – обрадовалась я, – конечно, надо думать уже о сегодняшнем дне! У тебя все еще впереди, Инга! Все будет хорошо, вот посмотришь!

– …И еще его подлость была в том, что он ни разу не сказал мне: Инга, тебе надо кем-то становиться здесь, тебе надо что-то делать. Ему было удобно то, что я – содержанка. Мне, правда, это тоже было удобно. В этом моя ошибка. Но я должна, должна была понять, что ему удобно то, что я – содержанка. И насторожиться! Взбивать сметану. Но он не сказал. Подлый, подлый… Я принимала его подлость за заботу. Это так хорошо, когда о тебе кто-то заботится.

– Да, – эхом отозвалась я.

…Я это очень хорошо понимала. Я бы сейчас тоже хотела, чтобы обо мне кто-то заботился. Но – некому. Антон… О нем даже думать не хотелось. А ведь когда-то была и радость в нашей с ним жизни….