Фартовые деньги - Джеймс Суэйн

– То есть ты хочешь сказать, что я остаюсь на прежнем месте с прежней зарплатой? – уточнил Портер, уплетая толстенный сэндвич с ростбифом и вытекающим со всех сторон майонезом.

– Совершенно верно, – заверил Валентайн.

Портер просиял, дожевывая мясо. Хорошие вести подняли ему настроение.

– Знаешь, чем я собирался заняться, если бы Арчи меня выпер? Вернулся бы в шоу-бизнес. Я тут как раз работаю над одним отличным новым номером. Называется «Почему мужчины не идут в секретари».

– Звучит не слишком политкорректно, – заметил Валентайн.

– Да уж. Начало такое. Женщина возвращается домой и на холодильнике находит записку от мужа такого содержания: «Дорогая, звонил твой врач. Сказал, что пиво „Пабст“ в норме».

Портер захлопал ладонью по столу, истерически гогоча.

– Оставайся на нынешней работе, – посоветовал Валентайн.

Отъезжая от центрального входа «Бомбея», Валентайн настроил приемник на Синатру и прибавил звук, вспомнив, что в прежние времена его голос звучал по какому-нибудь каналу в любой момент.

Он направлялся на юг, в сторону Атлантик-авеню. Ему предстояло разыскать Европейца, и, судя по всему, в его распоряжении оставалось около суток, прежде чем в казино раздадут листовки. В голове родилось сразу несколько идей. Но перед тем как взяться за дело, Валентайну нужно было кое в чем разобраться.

Во-первых, он опозорился в «Бомбее». Последние полтора года он провел на диване в своей гостиной за просмотром пленок видеонаблюдения из разных казино. Инстинкты притупились, а он этого не заметил.

Во-вторых, Европеец оказался умнее его. Он дважды перехитрил Валентайна. И что-то подсказывало Тони, что при следующей встрече Европеец снова уложит его на обе лопатки.

Вот поэтому он поехал прямиком на Мэдисон и припарковался напротив «Школы дзюдо и самообороны сенсея Юня». Если кто и был способен помочь Тони поставить мозги на место, то только его учитель. Он поднялся вверх по холодной лестнице.

На площадке второго этажа Валентайн замер, не увидев света под дверью. К двери бы прикноплен листок: «Сенсей Юнь болен. Занятия отменяются. О продолжении занятий будет сообщено дополнительно».

Он поплелся вниз. Целых двадцать лет Валентайн приходил сюда трижды в неделю, и ни разу на его памяти Юнь не болел – ни одного дня. Значит, на этот раз произошло что-то очень серьезное. Они всегда отлично ладили, и Валентайн раздумывал, не будет ли учитель против, если он заявится к нему без предупреждения.

Видимо, оставался только один способ проверить это.

Он заходил домой к сенсею Юню только однажды – в тот вечер, когда в пятый раз победил в чемпионате Нью-Джерси по дзюдо среди тяжеловесов. Юнь хотел похвастаться им перед своими родственниками, парочкой беззубых курочек, издававших кудахчущий смех. Дом ничуть не изменился – вылизанный дворик, сад камней, шторы на окнах; он нажал кнопку звонка и принялся ждать.

Линь-Линь, нестареющая красавица жена Юня, приоткрыла дверь. Она жмурилась, и Валентайн догадался, что разбудил ее.

– Что вы хотите?

– Миссис Юнь, не знаю, помните ли вы меня. Я приходил сюда много лет назад…

Она как будто узнала его.

– Конечно, помню. Тони Валентайн. Один из любимых учеников моего мужа. Проходите.

Он вошел, Линь-Линь взяла его пальто. На ней был зеленый халат и розовые тапочки. Лежавший на диване карликовый пудель приоткрыл один глаз, решил, что гость не представляет опасности, и снова уснул.

– Юнь говорил, вы вышли в отставку и перебрались во Флориду, – сказала Линь-Линь.

– Да, именно так.

– Вам там нравится?

– Никак не привыкну к погоде. – Валентайн пересек гостиную. На каминной полке он заметил покоробившуюся фотографию – они с Юнем на чемпионате штата, звездный час. – Я зашел в додзё[30]и увидел объявление. Подумал, что-то серьезное, и решил узнать.

– А во Флориде есть школы дзюдо?

Он кивнул и поставил фотографию на место.

– Не такие, как у Юня. Но есть с кем потренироваться, мне этого достаточно. – Валентайн обернулся к ней. – Ему совсем плохо?

Линь-Линь упала на диван.

– Не знаю, что мне дальше делать. С каждым днем ему все хуже. – Она указала на кресло-качалку. – Садитесь.

– Понимаю, это не мое дело, – начал он, опускаясь в скрипнувшее под ним кресло, – но скажите, что с ним.