Командировка - Борис Михайлович Яроцкий

— Я бы чайку…

— Сообразим.

Славко Тарасович поднял колокольчик — зазвенело серебро. В кабинете появился крепко сбитый подросток, в черной униформе, на белом ремне — кобура.

— Мне — пунш, — распорядился хозяин. — А гостю — чай по-английски.

Подросток по-военному сделал «кругом», четко приложив два пальца к пилотке, скрылся за дверью.

— Никак племянник? — спросил Иван Григорьевич.

Славко Тарасович ответил нехотя:

— Варта. Время, Ваня, сволочное, а будет, по нашим прикидкам, еще сволочней. Вот и растим кадры.

— А как же у парня с учебой?

— Его товарищи не знают, что он будущий солдат варты. Таких хлопчиков у нас много. Они дежурят на дачах. Пусть присматриваются, привыкают к подчинению.

Вскоре подросток принес бутылку пунша и на подносе чай со сливками. Опять два пальца к пилотке, молча вышел.

От выпитого в сауне коньяка Иван Григорьевич уже чувствовал легкое опьянение. Противоалкогольные таблетки он с собой не захватил. Да их у него уже и не было. Это раньше, за океаном, когда отправлялся на деловые и даже на развлекательные встречи, брал их с собой. По виду и по вкусу таблетки не отличались от валидола. Одной такой было достаточно, чтобы стакан водки сделать безградусным. Но умело приготовленный чай тоже нейтрализатор. Чай у Славка Тарасовича крепкий, ароматный, вкусный. Примерно такой когда-то приготавливала Мэри. Мэри… Она приучила его, Джона, по утрам перед чаем съедать кусок нежирной свинины с зеленым горошком, запивая гранатовым соком. Это был его ежедневный завтрак.

Уже два месяца он жил в родном городе и два месяца питался кое-как, потому что впроголодь жили и его квартирные хозяева: лауреат Ленинской премии конструктор вооружения инженер Забудский и его супруга, заслуженная учительница республики.

— Так на чем мы остановились? — напомнил Славко Тарасович, выпив рюмку пунша.

— Приезжал немец из «тройки».

— Так вот. Оказывается, он не из какой-то там вшивой благотворительной организации. То была его крыша. На самом деле, он козырный туз — представляет Международный валютный фонд. Ну и, кроме того, увлекается военным бизнесом. Уломал нас, чтобы мы ему продали двадцать процентов акций патронного завода.

— А чем уламывал?

— Пообещал кредит. И, само собой, рынок. Видел в сауне армяшку?

— Казаряна?

— Именно. Это его человек. Через него мы торгуем с Чечней. Они нам — нефтедоллары, мы им — оружие. Да какое!

— Небось Москва теперь локти кусает?

— А зачем ей кусать? Деньги текут через московских банкиров. И все в руках этого немца, которому мы подарили пятую часть патронного. Помнишь, как там у нашего великого Кобзаря: «Нимець скаже: “Вы — моголы”, — “Моголы, моголы. Золотого Тамерлана байстрючата голи”». Так и теперь, как и двести лет назад. У всех у нас общий бог — деньги. А деньги, как сказал один император Древнего Рима, не пахнут. Он был молодцом, догадался нужники обложить налогом.

— Да оно, Слава, и в Прикордонном без денег в туалет не пустят, — ехидно заметил Иван Григорьевич. — Их тоже кто-то обложил налогом. Знать бы кто?

— Это я, Ваня, — самодовольно ответил Славко Тарасович. — Да что нужники! Вот я скоро обложу инофирмы! И вообще налогом надо обкладывать все, без чего человеку не обойтись. А не обходится он без еды, без тепла и без транспорта. Будем на все это регулярно повышать цены. Но, главное, всегда помнить, человек не обходится без еды.

— И без воздуха, — опять съехидничал Иван Григорьевич.

— И без воздуха!

— Головой рискуешь.

— Ничего. Мы своих людей везде поставим. И ты, Ваня, будешь одним из них. Помнишь, я тебе пообещал работу в инофирме?

— Помню. Собственно, я и пришел, чтоб ты меня определил, желательно к иностранцам. Слыхал, что они платят исправно. А мне до сих пор пенсию не переслали.

— Знаю, — подтвердил Славко Тарасович. — Пенсия у тебя хреновая. В Одессе, где ты прописан, кто-то уже оккупировал твою комнату.

— И еще что узнал?

— Что ты нам подходишь.

Слушая Ажипу, Иван Григорьевич с благодарностью думал о своих коллегах. Хоть и разогнали Госбезопасность, но взаимовыручка чекистов осталась незыблемой. Одесские товарищи обеспечили прикрытие.

Славко Тарасович дал понять, что его люди поработали, проверили, действительно ли врач Коваль имел отношение к торговому флоту.

— Ты меня, Ваня, извини, уже зная твое положение как самого бедного нашего соученика, я не удержался, сообщил Насте, что ты объявился без гроша в кармане.

— Это ты напрасно…

— Не скажи… Как у нее засияли глаза! Вот что значит любовь старая, заскорузлая. Что татуировка. Я ее попросил, чтоб она тебе позвонила. Звонила?

— Хозяину моей квартиры еще в прошлом году телефон отключили. За неуплату.

— Тогда ты с ней свяжись.

«Свяжись», — повторил про себя Иван Григорьевич. Не он первый советовал. Не будь в его жизни Мэри, да он на крыльях полетел бы к Насте. Потеря Мэри — его незаживающая рана.

Славко Тарасович еще опрокинул рюмку и уже без околичностей объявил:

— Тебя, Ваня, принимает к себе на работу американская фирма «Экотерра». Врачом на выезд.

— Твоя рекомендация?

— Чья же… Так что не подведи.

— Чем занимается фирма?

— Судя по их трепу, изучает грунты Приднепровья на предмет экологической чистоты. Короче, составляет атлас грунтов Украины. Я сказал, что в английском ты не сечешь. Да для толкового врача забугорная феня и ни к чему. Мы с тобой будем встречаться по мере необходимости. Будешь докладывать, какими грунтами она интересуется.

— Мне бы, Слава, жилье…

— Это будем через фирму. Они богатые сволочи.

— Вот за это тебе спасибо.

Славко Тарасович сделал жест рукой:

— Благодарности потом. А что касается аванса, дам тебе тысячу «зеленых». На обзаведение. Кажется, так говорили в старину. Один тут наш общий знакомый когда-то в гостинице обобрал иностранца. С его баксами мотнулся в Польшу. Привез тюк бюстгальтеров. Загнал по приличной цене и опять мотнулся, но уже в Германию. Стал гонять подержанные тачки. Теперь он царь-король на городском рынке.

— Никак Витя Кувалда?

Славко Тарасович скромно умолчал, что главный рэкетир города от каждой коммерческой сделки отстегивает мэру солидный процент.

— А как на него смотрят конкуренты?

— Конкуренты, Ваня, соблюдают табель о рангах. А вот недоброжелатели ущипнуть пытались. У нас есть газета «Всесвiтня Сiч». Один щелкопер из этой газеты назвал Витю печатно Шахраем. Так что сделал Витя? Я точно не утверждаю. Он, понимаешь, оказывается, нанял киллера. Этого добра у нас предостаточно. И тот шарахнул в щелкопера очередь из «калашникова». Небось слышал?

— Слышал. Какого-то араба пристрелили.

— И это было? А мне не доложили. Но там произошла небольшая ошибочка. Пули вынули. Притом не в больнице, а в заводском здравпункте. Словом, тебе лучше знать.

Со стороны мэра намек был прозрачный.