Лазурный берег - Андрей Кивинов

— Может, она по телевизору посмотрит? — подал Рогов креативную идею.

Белов издал неопределенный звук. Или это тонкое издевательство, или парень того… малосообразителен, так скажем.

Плахов сидел молча. Ему было неудобно. Он и не верил в успех идеи. Не надо было сюда ходить…

Белов неуверенно засмеялся. Засмеялся и Рогов. Смех был натянутый, странный, но такой нелепый, что через минуту присоединился и Плахов. Некоторое время все принужденно хихикали.

— Вы что, шутите? — выговорил, наконец, Белов.

— Нет! Олег Иванович, нам без билета никак, — продолжал наседать Василий. — Дело государственной важности.

— Обратитесь в полицию или в консульство. Пусть помогут.

— Вот, — обиженно сказал Рогов. — Все вы так… Только на словах родину любите.

Белов возмутился. Забыл, что сигарой не затягиваются, — затянулся. Дым попал в горло. Белов закашлялся. Аж слезы выступили. «Вот ведь нахалы ментовские», — подумал Белов примерно в стилистике своего героя.

Белов никогда не говорил, что любит родину. То есть он ее как раз любил, как умел, но считал, что бахвалиться этим — некрасиво. Так что в этом пункте Рогов попал пальцем в небо.

Нашелся тоже — на патриотизм давить. Еще неизвестно, что у них там взаправду за дело, во Дворце. Может, в кино просто хотят. Или хотят получить халявный билет и загнать у Дворца, а на полученные деньги напиться на пляже. Знаем мы этих питерских! У каждой аптеки — все усеяно пузырьками от настойки боярышника.

— Я в конце концов на фестиваль с фильмом приехал… — насупился Белов. — И тоже страну представляю…

— Хорошо. Тогда передайте, пожалуйста, Троицкому нашу просьбу, — вступил Плахов.

— Боюсь, не получится.

Делать ему нечего, как только пересказывать беглому бизнесмену невнятные капризы сомнительных милиционеров.

— Почему же? — теперь уже Плахов настаивал.

— У меня с ним нет ничего общего.

— Но вы же у него снимались! — напомнил Плахов.

— Я не у него снимался, а у режиссера! — раздраженно сказал Белов. — У ре-жис-се-ра! Я с вашим Троицким не беседовал ни разу! Я — актер, а он… а вы… И пусть каждый делает свое дело! Извините, господа, мне нужно готовиться…

Белов решительно поднялся. Оперативники тоже.

— Пойдем, Игорь, нам здесь делать нечего.

Белов едва удержался от комментария типа «Вы очень догадливы».

На бульваре, прямо напротив входа в гостиницу, какой-то затейник танцевал киногероев. Ему заказывали Чаплина или Джеймса Бонда, а он довольно смешно пародировал персонаж. Вокруг собралась изрядная толпа.

— С жиру бесятся, — плюхнулся Рогов на скамейку, — одни убивают, вторые их исполняют, третьи вторых пародируют, а мы тут трепыхайся…

— Я ж говорил, бесполезно, — заметил Плахов.

— Все чистыми хотят остаться! — продолжал возмущаться Василий. Прогнусавил, изрядно перевирая интонации Белова: — Ах, я с ним не знаком, ах, фестиваль! Как же, поверили! Не знаком! Все одна шайка!

— Хотя, по-своему, он прав…

— А мы правее… — Рогов был непреклонен. — Поэтому вечером идем во дворец.

— Каким же образом? Через канализацию просочимся?

— А что? Я бы просочился, если б на то пошло… Но вопрос, к счастью, так не стоит, — Рогов продемонстрировал Плахову пригласительный билет во дворец. — Смотри. На две персоны…

Плахов ошарашенно взял приглашение в руки. Поднес близко к глазам.

— Ты что?.. У Белова стащил?!

— Он же сам предложил каждому своим делом…

Своим делом Рогов считал, конечно, поимку преступника Троицкого, а не воровство фестивальных билетов.

— Ну, Васька… — покрутил головой Плахов. — А если б он тебя засек?.. Вот позорище было бы!

— А яхта Троицкого на акватории Каннского залива — не позорище для России?.. — произнес Рогов с неподражаемыми интонациями.

— М-да… А тебе раньше воровать-то приходилось?

— Ну, — смутился Василий. — В юности. На базаре. Арбуз однажды, яблоки там…

Еще как-то бутылку портвейна он в универсаме украл, но сейчас об этом рассказывать не захотелось.

— Вот, наверное, Белов рвет и мечет!.. — представил Плахов.

— А нечего было… — огрызнулся Рогов. — Он с женой на закрытие сходит. Это еще престижнее, чем какой-то фильм про русских бандитов.

— Ну хорошо, — к Плахову вернулось деловое настроение. — Пусть так. А в чем ты идти собираешься. В своей ковбойке?

Рогов ходил по Каннам в залихватской рубахе расцветки «сон пьяного маляра».

— Надо будет — пойду… Это не строевой смотр…

— Ты забыл — во дворец только во фраке.

— А, точно! Так пошли искать. Должен быть прокат.

— У тебя денег много?

К Плахову вернулись сомнения. Куда ни плюнь — везде засада. Не воровать же деньги теперь. Или, уж если начали…

— Пошли, может, недорого… Мне тесть дал стошку. На провансальский корень.

— О, смотри! Вон Тимофей во фраке шурует…

— Точно, — присмотрелся Рогов. — Вот уж верно говорят: как корове седло.

По бульвару и впрямь «шуровал» отважный путешественник Тимофей Пастухов, облаченный в черный фрак. И сидел этот фрак на путешественнике, по меткому замечанию Василия, как элемент конской упряжи на представительнице женского пола крупного рогатого скота.

— Может… того? — предложил Плахов и заглянул в глаза Рогова.

— Чего — того? — не понял Василий.

— Ну если уж мы встали на путь преступлений… Привяжем его к кровати. В рот кляп…

— Кого?! — ужаснулся Рогов.

— Тимофея, кого! И один фрак есть. А он пусть океан бороздит… на благо России.

Рогов задумался. С подозрением глянул на Шахова. Тот был совершенно серьезен.

— Как же он будет бороздить, привязанный к кровати?

— Ну, мы его завтра развяжем. Или в отель позвоним, скажем: там у вас путешественник привязанный лежит.

— Допустим, — согласился Рогов, хотя и с большим сомнением в голосе. — А второй фрак?

— Ну, к Белову можно вернуться. Его скрутить.

— Его искать будут.

— Здесь таких звезд — раком до Парижа не переставишь. Кому он нужен, кроме жены? А жену мы тоже скрутим.

— Он нам больше не откроет! — продолжал сомневаться Рогов.

— А мы под предлогом билет вернуть.

— Ага, дескать случайно стибрили, извините. Ну тебе шутить, Игорь. Давай лучше узнаем, где наш Магеллан приоделся. Эй, Тимоха!