Солнечный удар в сердце - Ксения Любимова

– Значит, в половине восьмого вы встретили в коридоре вашего мужа и потом сразу прошли в свою комнату? – уточнил Эрик.

– Да, – кивнула женщина.

– А кто это может подтвердить?

– Скорее всего, никто. Елена ко мне до обеда не заходит, она знает, что я сплю. И, по-моему, ко мне никто не заглядывал. Да это и неудивительно. Все в доме знакомы с моим распорядком дня.

– И вы ничего не слышали?

– Абсолютно. Но ведь я и не могла ничего услышать, – вдруг добавила она.

– Почему?

– В Гошином кабинете звуконепроницаемые стены. Он любил громко разговаривать по телефону и часто кричал. Поэтому стены не пропускают никаких звуков.

– Да! Задачка! – Эрик побарабанил пальцами по столу.

– Не делайте так, – Вера поежилась.

– Почему?

– Вы напоминаете мне Гошу. Он тоже так делал, когда обдумывал какой-то важный вопрос.

– Хорошо, не буду, – послушно сказал Эрик и убрал руку.

– А мне нельзя уехать? – вдруг спросила женщина.

– Уехать? Куда?

– Не знаю, самое главное – подальше от этого дома. Я боюсь. Боюсь, что еще что-нибудь случится.

– Вы считаете, что-то может произойти? – Голубев хмуро посмотрел на Веру Николаевну.

– Так ведь, как правило, в таких ситуациях одним убийством дело не заканчивается? – и она широко раскрыла глаза.

– В каких «таких»? Что вы имеете в виду?

– Ну, таких, когда смерть человека трудно объяснить. Вы ведь не знаете, почему убили Гошу?

– Не знаем, – признался Эрик.

– И я не знаю. А самое страшное, что в классических детективах так обычно и бывает. Пока ищут причину убийства, убийца наносит очередной удар. Чтобы наверняка никто ничего не узнал.

– Я вижу, вы увлекаетесь детективами, – сухо сказал сыщик.

– Да, я их очень люблю. Но в жизни все иначе. Так трудно определить невиновного.

– Невиновного, вы сказали? – приподнял брови Голубев. – Мне казалось, наоборот. Именно виноватого так сложно определить!

– Ваше право так считать, – пожала плечами женщина. – А я думаю иначе. Виновный рано или поздно найдется, но все то время, пока его вычисляют, многие невиновные люди находятся под подозрением. И это очень страшно. Признайтесь, вы ведь подозреваете всех нас?

– Пока да, – кивнул сыщик. – Но мы еще никого толком и не опросили. Может, уже совсем скоро мы сможем кого-нибудь освободить от подозрений.

– Вы так считаете?

– Конечно. Наверняка кто-то кого-то видел в момент совершения преступления. Ведь не может быть такого, что в доме, где много людей, убийство произошло абсолютно незамеченным.

– Ищите, – пожала плечами Вера. – Мне можно идти?

– Да, вы свободны. Только напишите вот на этом листке список ваших гостей, чтобы нам легче было ориентироваться.

Вера Николаевна быстро пробежалась ручкой по бумаге, затем с легкой грацией поднялась с дивана и вышла из кабинета. Голубев задумчиво потер переносицу.

– Ну, и что вы думаете?

– Честно говоря, я пока не понял эту женщину, – медленно протянул Эрик. – Она или слишком умная, или… – он не договорил.

– Тебе она показалась умной?

– Скорее да, чем нет. Как ловко она перевела тему на Черемнова. А мы ведь говорили о том, что убийство прежде всего выгодно наследникам.

– Я не думаю, что это она убила мужа, – покачал головой Голубев. – Зачем ей это нужно? Ведь он давал ей деньги, содержал и ее, и девочек.

– Откуда ты это знаешь?

– Так она сама сказала.

– Я тоже много чего могу сказать. Но это не значит, что я говорю правду.

– А мне не показалось, что она врет. Вера слишком утонченная женщина, чтобы врать.

– Да? – усмехнулся Эрик. – А я так не считаю. Более того, я уверен, что она узнала этот нож. Но по какой-то причине не захотела об этом говорить.

– Не может быть! Она была абсолютно искренна, на мой взгляд.

– И еще один момент меня насторожил, – продолжил сыщик. – Почему она заговорила о том, что жизнь проверяет людей? И показывает им, правильно или неправильно они когда-то поступили.

– Ты думаешь, она сказала это не случайно?

– Да, я так думаю. Мне кажется, она говорила о себе. Это ее жизнь проверяла. Вот только результат этой проверки нам неизвестен.

– Эрик, ты меня совсем запутал. Вера вела себя абсолютно искренне. Я не думаю, что она притворялась.

– Голубев, ты сколько лет работаешь в органах?

– Лет пятнадцать, наверное. А следователем чуть больше трех лет.

– Этого достаточно. Ты уже должен знать, что ни один человек не говорит всю правду. Все скрывают тот или иной факт. Особенно если он, по их мнению, не относится к делу.

– Значит, ты считаешь, что Вера Николаевна могла убить своего мужа.

– Пока я никого не подозреваю. Но она вполне могла это сделать. А тебе с твоим подходом к делу скоро придется менять работу.

– Это почему же? – подбоченился следователь.

– Ты готов оправдывать красивых женщин, считая, что они не способны на преступления.

– Но это действительно так.

– Ты ошибаешься. Если на твоем веку не встречались симпатичные преступницы, то мне такие экземпляры попадались, и довольно часто. Так что готовься. Нам в ближайшее время предстоит опросить как минимум четырех красивых женщин. И все они могли совершить это преступление.

– Четырех? И кто это?

– Прежде всего Лиана, которая уже запала в твое сердце, Ольга, Инна и Ирина Владимировна.

– Секретарша? – изумился Голубев. – Ты считаешь ее красивой?

– Считаю, – кивнул сыщик. – Она действительно красивая женщина. Вот только изо всех сил старается этого не показывать.

– Мне она не показалась красивой…

– Потому что ты видишь только внешнюю оболочку. И не в состоянии включить фантазию и представить себе женщину при полном параде.

– А ты, значит, можешь?

– Могу. И я тебе точно говорю – если Ирину привести в порядок, ты будешь от нее без ума.

– Ну, хорошо, уговорил. Пусть будет четыре красивые девушки. Только я все равно не смогу воспринимать Ирину таким образом. Моя фантазия в таких случаях спит.

– А разве других женщин мы не будем опрашивать? – влезла Мариша.

– Будем, конечно, просто они не вписываются в образ женской красоты, с точки зрения Голубева. Поэтому я и не назвал их в числе избранных.

– Ты болтаешь глупости, – покраснел следователь. – Я никогда не разделяю свидетелей по внешнему облику. Для меня все равны.