Ожерелье Клеопатры - Михаил Палев

– Ха! Имела виды… – фыркнула Виктория. – Да она ему на шею вешалась самым бессовестным образом. А еще замужняя женщина! Мало своего мужика, так еще и чужих подавай! Клеопатра!

– Что? – вздрогнул Тавров. – При чем здесь Клеопатра?

– Да это ее так босс назвал однажды: Клеопатра, – пояснила Виктория. – В самом начале их романа, прилюдно… Слушайте, доедайте быстрее, а? А то здесь курить нельзя, а мне курить ужасно охота!

– Да-да! – с готовностью откликнулся Тавров, торопливо допивая кофе. Пирожки он завернул в салфетку и засунул в карман: доест у себя в офисе.

Они выбросили посуду в специальный контейнер и вышли на улицу. Виктория вытащила пачку «Вирджинии слим», Тавров поспешно щелкнул зажигалкой. Жадно затянувшись, Виктория продолжила:

– Это у нас в прошлом году на корпоративе случилось. До этого ее шеф в упор не замечал, а тут вроде выпил лишнего, ну и… А эта, Пургина, пришла одетая крайне вызывающе! Вечернее такое платье вроде туники, да еще нацепила аляповатое такое ожерелье: большие золотистые цветки с жемчужинами между ними. Ну, никакого вкуса: такую нелепую бижутерию на себя навесить! А жемчужины… да таких крупных в природе вообще не бывает! И сияли они как-то неестественно: небось чем-то их начистила, дура… Ой, извините!

– А почему вы думаете, что это была бижутерия? – спросил Тавров. – Возможно, что это было ожерелье ее бабушки…

– Ага, а бабушка ее княгиня Юсупова! – с иронией отозвалась Виктория. – Нет, Пургина явно не из аристократов… и я же говорю: не бывает таких крупных и ярких жемчужин в природе! А цветки эти… да на них не меньше килограмма золота пошло бы. Это же целое состояние! Кто же такую ценность на офисный корпоратив наденет?!

– Да, разумеется, – поспешил согласиться Тавров. – Вам, как женщине, виднее… И что же Обнорский?

– А что он? Подвыпил и от Пургиной не отходил, все ее Клеопатрой называл. И вдвоем уехали на такси, это уж поздно ночью было, когда многие уже разошлись.

– А вы тоже ушли к этому времени?

– Да, ушла. И зря! – сокрушенно вздохнула Виктория.

– Почему зря? – насторожился Тавров.

– Да потому, что после этого самое интересное и началось! – с довольным видом воскликнула Виктория. – Мне потом наш охранник Володя рассказал, что минут через пятнадцать после моего ухода заявилась жена босса! Володя как раз обход здания делал, так он все видел: босс и Пургина одни танцуют… если это так назвать можно. И тут входит мадам Обнорская и молча наблюдает эту картину. Представляете?

– Позвольте, но как же она прошла охрану? – удивился Тавров.

– Вот именно! – воскликнула Виктория. – Босс потом Володю уволил за то, что он впустил Обнорскую. Разумеется, «по собственному»… Главное: Володя ничего такого и не подозревал! Заявилась Обнорская и сказала, что приехала за мужем, вот он ее и пропустил. Володя думал, что босс сам просил ее приехать, поскольку босс любит нагрузиться… Однажды, года два назад, он так нагрузился на корпоративе, что в кабинете у себя ковер заблевал… извините за подробности.

– Понятно… И что же сказала Обнорская, когда застигла мужа… в интересной ситуации?

– А ничего! Сказала, что домой ехать пора, а босс ответил, что ему еще, типа, даму надо проводить. Представляете?!

– Хм… н-да. И что же Обнорская?

– А она так спокойно поинтересовалась: не заждался ли даму дома муж? На что Пургина совершенно спокойно ответила: нет, муж как раз в командировке, – красочно описала Виктория.

– Ого! Ну и ну! – покачал головой Тавров. – И что же Обнорская? Здорово попортила прическу Пургиной?

– Да что вы! – насмешливо воскликнула Вероника. – Она просто повернулась и ушла! Но не уехала, а сидела в машине возле офиса. Потом, когда где-то через полчаса босс вместе с Пургиной вышли, она подъехала и возле них остановилась. Это все прямо напротив входа в офис было, так что Володя все хорошо видел. Короче, босс наорал на супругу, и она уехала, а он поймал тачку и уехал вместе с Пургиной.

– Куда уехал? – уточнил Тавров.

– Как куда?! – удивилась Виктория. – К Пургиной, разумеется! Зря, что ли, она ему про мужа в командировке намекала?

– Вот как… А откуда вы это знаете, Виктория? – поинтересовался Тавров.

– А именно с этого времени у них и понеслось! – охотно объяснила Виктория. – Как будто с цепи сорвались, никого не стеснялись! Раньше у нас принято было задерживаться вечерами: за переработку премии выплачивали. А тут как полшестого, так всех словно ветром из офиса выдувало! Не хотели мешать боссу и его пассии. Вот так!

– И насколько это было у них серьезно? – спросил Тавров.

– Одно время мы думали, что босс бросит свою баронессу и Пургину уговорит от своего профессора уйти. Но что-то не срослось… А под Новый год вроде как они расстаться решили.

– И в чем это выразилось? – насторожился Тавров.

– Ну, босс стал к Пургиной как-то официально обращаться, перестал ее Клеопатрой называть, – пояснила Виктория. – По всему было видно, что он тяготится ее обществом. Мы думали, что и ей он предложит в конце концов «по собственному», а оно вон как обернулось…

– И многих женщин он вот таким образом увольнял?

– Ну… я знаю только о паре девчонок из отдела маркетинга, но это было еще до моего прихода в фирму, – призналась Виктория.

– Кстати, Виктория, скажите: а как сложилась судьба этого Володи-охранника после увольнения с фирмы? – спросил Тавров. – И вообще, что он за человек?

– Даже и не знаю, – задумалась Виктория. – Уволился, и все. Сказал, что это Обнорский его заставил уволиться. А вы что, думаете, что это он так… Пургину? Нет, это вряд ли! Нелогично как-то! Уж тогда лучше этого старого козла Обнорского! Нет, нелогично…

Виктория бросила окурок в урну, взглянула на часы и заторопилась.

– Ой, мне пора уже! Вы все выяснили, что хотели?

– Да, спасибо, Виктория! Один только вопрос еще, напоследок: вы сказали, что Обнорский называет свою жену «баронесса». Почему?

– А ее зовут Анна Петровна, как музу Пушкина Анну Петровну Керн, – с усмешкой пояснила Виктория. – И фамилия девичья у Обнорской вполне подходящая: Кернова. Прям цирка не надо!

– Ну почему же «цирк»? – не согласился Тавров. – Обычно у супругов принято давать друг другу ласковые прозвища.

– Цирк в том, муж Анны Петровны Керн, урожденной Полторацкой, – генерал Керн никогда не имел баронского титула, – жестко сообщила Виктория. – И это должен знать любой человек, считающий себя культурным. Всего хорошего, Валерий Иванович!

– До свидания, Виктория! – ответил Тавров, ошарашенно глядя вслед удаляющейся Виктории. Да, не проста девица! Ох, не проста!

А ноги у нее действительно длинные.