Крестные матери - Камилл Обре

Но Люси не могла долго держать Криса в этом пансионе. Он рос, ему нужно было пространство для игр – безопасное и чистое. В свободное время она бродила по городу в поисках приличного жилья. Наконец на окне довольно презентабельного многоквартирного дома на Мак-Дугал-стрит в Гринвич-Виллидж она увидела подходящее объявление. Прикинув, что вполне сможет добираться отсюда до работы на метро, Люси пошла договариваться с хозяевами.

* * *

Когда Фрэнки сложил газету и поднял на нее глаза, Люси внезапно пронзило чувство, которого она не испытывала доселе ни к одному мужчине. Будто все ее тело отреагировало на его взгляд, не посоветовавшись с разумом. Мысли о квартире и деньгах испарились, и она поймала себя на том, что думает об одном: каково это – когда тебя обнимают такие сильные руки и целуют такие твердые губы… Ощущение было настолько ярким, что Люси испугалась: а не стали ли ее чувства и мысли очевидны для всех, как будто с нее неожиданно спали все одежды. Ее это потрясло.

– Я… я хотела бы прямо сейчас посмотреть квартиру, если это возможно, – запинаясь, пробормотала Люси.

Фрэнки заговорил, в первый раз с начала их встречи, обращаясь к Фреду, но не спуская глаз с Люси.

– Я покажу ей квартиру, – сказал он, протягивая руку.

Фред послушно вложил ключи в протянутую ладонь.

– Сюда, – кивнул Фрэнки, следуя к лестнице.

Они поднялись на второй этаж и вошли в просторную квартиру с одной спальней, благословенно тихую, с несколькими окнами, выходящими в небольшой дворик. На ближайшем дереве с удовольствием распевала птичка. В квартире были прочные деревянные полы и много света.

– Ты работаешь здесь неподалеку? – спросил Фрэнки небрежно.

– Я медсестра, – ответила Люси и рассказала ему о больнице Сент-Клэр. – И я могу принести вам рекомендации, – заверила она.

Но Фрэнки только улыбнулся и покачал головой:

– В этом нет необходимости.

Глубоко вздохнув, Люси осторожно спросила:

– Сколько я должна буду платить за аренду?

Назвав цену и увидев, как девушка изменилась в лице, Фрэнки быстро добавил:

– Только для вас я могу снизить ее наполовину.

– Это ведь какая-то глупая шутка? – Люси скептически посмотрела на него.

Фрэнки рассмеялся, откинув голову.

– Я вас не дурачу, – сказал он просто.

Люси все еще не верила.

– И с какой же божьей помощью вы можете творить такие чудеса с арендной платой? – сурово спросила она.

– Здание принадлежит моей семье, – улыбнулся Фрэнки.

* * *

Люси и Кристофер переехали на следующий день, и она нашла девушку, которая охотно согласилась присматривать за ребенком, пока сама Люси работает. Она не видела Фрэнки три недели, но часто думала о нем; в своей жизни Люси никогда не встречала подобного мужчину. По сравнению с ним ее парень в Ирландии был просто зеленым юнцом. В Америке она флиртовала с врачами в больнице, но у нее хватало ума не встречаться ни с кем из них, чтобы ничто не могло помешать ее работе. И никто из знакомых ей мужчин не обладал такой желанной мужественностью, такой уверенностью в своих силах. Она не могла перестать думать о его взгляде, который заворожил ее, и неважно, насколько решительно она постановила о нем забыть.

Затем, будто откликнувшись на ее мысленный зов, он объявился в отделении неотложной помощи больницы как раз в тот момент, когда Люси завершила смену. Была полночь. Никого больше не было, даже дежурный врач ушел на перерыв.

– Сестричка, есть минутка? – спросил Фрэнки. – И уединенная комната?

Вопреки здравому смыслу она провела его в приемный покой и только тут заметила, что он прижимает руку к левому боку, почти баюкает ее.

– Что с тобой? – спросила Люси, дотронувшись до его руки.

– Обещай в любом случае держать рот на замке, – напряженно попросил Фрэнки.

Он отказывался снять плащ и рубашку, пока она не пообещала молчать. Слой за слоем Люси размотала крепко обернутую вокруг руки тряпку, похожую на небольшую белую скатерть, теперь пропитанную кровью.

– Я не хочу, чтобы родные это видели, – пробормотал он. – Они с ума сойдут.

Оказалось, что это пулевое ранение, но его плащ и костюм замедлили движение пули, так что та не дошла до кости.

– Можешь остановить кровь? – спросил он. – И возможно ли это зашить?

– Я должна была бы послать за доктором, – ответила Люси, тщательно промывая рану. А потом подняла на него глаза и, глядя в упор, спросила: – Ты же знаешь, что обо всех пулевых ранениях я должна сообщать в полицию?

– Но обо мне ты ведь не сообщишь? – Он придвинулся к ней совсем близко.

Она почувствовала жар его тела, увидела идеальные линии грудных мышц и снова поразилась тому, как ее собственное тело откликается на него. У нее захватывало дух только от одного его присутствия. Она не могла поверить, что может настолько потерять разум рядом с мужчиной.

– Ты же можешь сама справиться со швами, правда? – спросил он.

– Да, – ответила Люси тихо. – Но никогда не проси меня об этом впредь.

Фрэнки расплылся в улыбке:

– Ты думаешь, я настолько тупой, что снова полезу под пули?

– Чем ты вообще занимаешься? – Люси вызывающе вздернула подбородок.

– Сделки с недвижимостью, – не задумываясь ответил Фрэнки. – Мы вкладываем деньги в жилую и коммерческую недвижимость, вступаем в долю с владельцами. В их числе есть и рестораны, и ночные клубы. Ты любишь танцевать?

* * *

С тех пор Люси скинула с себя свою прежнюю серую жизнь, будто изношенное пальто. Фрэнки всегда резервировал лучшие столики в шикарных ресторанах; он никогда не нисходил до места рядом с хлопающей кухонной дверью или на сквозняке у коридора. Казалось, что он знает всех и каждого, даже знаменитостей, и он брал ее с собой в роскошные ночные клубы, о которых она знала лишь по слухам. Только избранные посещали подобные места. И теперь она вошла в их число.

– Привет, Фрэнки! – как-то окликнула его эффектная блондинка в платье из серебристого атласа, которая держала под руку богатого кинопродюсера.

– Это же Кэрол Ломбард, актриса! – ахнула Люси.

В другой раз огромный мужчина с мощным телосложением, похожий на ходячую гору шести с половиной футов ростом, поднял взгляд от барной стойки, хлопнул его по спине и произнес: «Как делишки, Фрэнки?» – и приветственно кивнул Люси. Фрэнки представил его как Примо