Убийство на бис - Алексей Макеев

Тут она здорово промахнулась. Мало того что Станислав терпеть не мог журналистов. Он столь же негативно относился к этакой вот фамильярной манере общения. А уж женщин, подобных Жанне, Крячко просто на дух не переносил.

Стас шумно вздохнул и произнес раздельно, едва ли не по слогам:

— Вообще-то, это у меня есть несколько вопросов к членам этого дома. Полагаю, вы к ним не относитесь, не так ли?

Жанна застыла. Она никак не ожидала чего-то подобного.

Потом журналистка быстро совладала с собой, тряхнула чернющими лохмами и сказала с достоинством в голосе:

— Я подруга Анны Кристаллер. Одна из самых близких, — подчеркнула она, покосившись на Викторию, стоявшую у дверей. — Поэтому я, конечно же, имею право знать, что случилось с моей подругой, и присутствовать при всех беседах, касающихся ее трагической гибели!

Крячко уже набрал в легкие побольше воздуха, чтобы четко и конкретно объяснить назойливой журналистке ее реальные права, но тут в разговор неожиданно вмешалась Виктория Павловна.

— Врешь ты, — спокойно и негромко произнесла она от двери.

От неожиданности Жанна раскрыла рот и повернулась к Виктории.

— Ты никогда не была ее подругой, — мрачно глядя на женщину, продолжала Виктория Павловна. — Она тебя не любила и приглашать не хотела. Ты всегда сама навязывалась, а ей не хватало духу поставить тебя на место. По правде говоря, лучше бы тебе уйти, Жанна.

Журналистка округлившимися глазами смотрела на Викторию. Она словно не верила, что эта женщина, обычно бессловесная и тихая, сейчас говорит ей такое в лицо.

— Для чего ты вообще сюда пришла? — повысила голос Рудакова. — Нашла время для собирания сплетен!

— Вика, о чем ты говоришь? Ты называешь сплетнями чистую правду, которую я преподношу своим читателям? — спросила Жанна с искренним возмущением.

Виктория Павловна не успела ответить, потому что ей пришлось посторониться. В комнату не слишком твердой походкой вошел молодой светловолосый парень. Его вполне симпатичное лицо было осунувшимся, под глазами залегли глубокие тени, не свойственные юности.

— Эдик, зачем ты встал? — встрепенулась Виктория Павловна. — Доктор сказал, что тебе нужен полный покой.

Эдик ничего не ответил. Он смотрел на Жанну, и взгляд его был полон презрения.

— Ты чего сюда явилась, пугало огородное? — спросил он хриплым голосом.

Лицо Жанны вытянулось, однако она поспешно придала ему привычное выражение, переполненное самоуверенностью.

— Послушай, мальчик! — проговорила она так, словно жалела Эдика. — Я, вообще-то, пришла не к тебе.

— А к кому?

Жанна раскрыла было рот, но поняла, что Виктория в качестве объекта для посещения вряд ли подойдет, учитывая ее настроение.

Она быстро сориентировалась и сказала:

— Я приехала собрать материал для работы.

Эдик криво усмехнулся и заявил:

— Знаю я, для чего ты приехала! Сплетни собирать, да? Чтобы потом в своей мусорной газетенке матери кости перемыть?

— Я отражаю реальные события. — Жанна захлопала глазами. — Ты должен быть мне благодарен, что я совершенно бесплатно пишу о вашей семье! Многие приносят мне деньги за то, чтобы я о них упомянула!

— Ах, деньги? — Эдик расхохотался. — Всем нужны только они! Ты тоже за ними явилась, дрянь? Хочешь возле жареных новостей покрутиться и свой кусок урвать? — Эдик сжал кулаки и стал надвигаться на госпожу Саакян.

— Между прочим, твоя мать сама очень любила читать мои новости! — выпалила Жанна. — Так что не надо тут из себя строить!

— Оставь в покое мою мать! — выкрикнул Эдик. — Пиарастка чертова!

Станислав поначалу не разобрал грубоватого неологизма, упомянутого Эдиком, потом понял, что тот имел в виду.

— Эдик!.. — предостерегающе сказала Виктория Павловна, но парня уже было не унять.

Он подскочил к Жанне и вцепился ей в волосы. Та завизжала и острыми ногтями полоснула парня по лицу. Эдик выругался, но еще крепче схватился за лохмы журналистки и стал наматывать их на кулак. Сзади к ним подскочила Виктория Павловна и попыталась прекратить безобразие.

Станислав Крячко взирал на эту сцену чуть ли не с удовольствием. Он жалел только о том, что Жанна не успела включить камеру. Вот была бы потеха, если бы она сама попала в таком виде на страницы желтой прессы.

Но все же Крячко привел сюда служебный долг, а не желание развлечься. Такую мерзость нужно было пресекать. Если бы на его глазах происходила обычная драка двух мужиков, то Станислав давно вмешался бы. Но когда сцепились женщина и мальчишка, это выглядит нелепо, комично и ужасно одновременно. Крячко даже не знал, с какой стороны подступиться к этому клубку рук, волос и ногтей.

Наконец он выбрал подходящий момент, подошел сзади, резко вывернул руку Эдика и оттолкнул от него Жанну. Та наконец-то вырвалась и отшатнулась в сторону. Крячко перехватил сопротивлявшегося парня за корпус и слегка встряхнул.

— Тише! — неодобрительно проговорил он. — Нашел с кем драться. С бабой! Тьфу!

Жанна, растрепанная и похожая на встопорщенную ворону, яростно пыталась пригладить волосы. Под правым глазом у нее размазался макияж, на левой щеке алело пятно. Это придавало ее лицу сходство с клоунским.

— Погодите! — тяжело дыша, проговорила Жанна. — Я про вас все напишу! Думаете, я не знаю про ваши грязные делишки? И про маму твою напишу, и про отчима! И про тебя! — Она ткнула пальцем в Викторию Павловну. — Тоже мне, святоша нашлась! Всю жизнь притворяешься праведницей, так я тебя выведу на чистую воду! Все у меня попляшете!

Жанна Саакян привыкла изображать из себя светскую львицу. Сейчас в ней все отчетливее проступали ее истинные черты вульгарной простушки.

Эдик сильнее забился в железных руках Стаса. Виктория Павловна молча подтолкнула Жанну к дверям и сама вышла за ней.

— Если ты еще раз появишься здесь, я вызову полицию, — проговорила она.

Жанна, громко топая каблуками, на ходу сыпала ругательствами и обещаниями всевозможных неприятностей для всех обитателей этого дома. Она с громким стуком захлопнула дверцу автомобиля и рванула с места. После этого наступила долгожданная тишина.

Крячко продолжал держать Эдика, который постепенно затихал в его руках. Тут в комнату чуть ли не вбежала Виктория Павловна, держа в руке шприц. Она быстро оттянула край спортивных брюк Эдика и с ловкостью профессиональной медсестры сделала ему какой-то укол. Парень заверещал, но было поздно.

— Вот так! — удовлетворенно проговорила Виктория Павловна. — Доктор сказал — полный покой! — укоризненно добавила она. — А ты что делаешь?

— Вика, она же тварь! Гадина! — Эдика снова начало трясти.

Виктория Павловна обняла его и как маленького принялась гладить по плечу. Тот буквально на глазах стал обмякать. Видимо, Рудакова вколола ему сильное успокоительное. Глаза его утратили безумный блеск и подернулись какой-то поволокой.