Связанные навеки - Марина Серова

– От сестрички открещиваетесь. Обеды ее лопали, а теперь знать не хотите?

– Да в чем дело-то, можете толком объяснить? – Карев снова приготовился хныкать.

– Дело в том, что брошь придется вернуть.

– Нет у меня никакой броши, – начал Карев и осекся.

На лице отразилось понимание. Он приподнялся на диване, но, передумав, плюхнулся обратно.

– Так вы про Идину брошь толкуете? А я сразу и не понял. Только напрасно вы ко мне с этим вопросом заявились, скажу я вам! Ида мне брошь ни за что не отдаст. Она над ней трясется, как молодая мамаша над дорогим дитятком. Думается мне, что она и после смерти с брошью не расстанется. В гроб с собой положить завещает.

– Вот поэтому вы ее и выкрали, – припечатала я.

– Кого? – тупо спросил Карев. – Иду?

– Брошь, болван, – не сдержалась я.

– Я выкрал брошь?! Да на кой она мне сдалась? В ней же ценности ни на грош.

– Вот об этом вы мне и должны рассказать. Как и зачем вы выкрали брошь из квартиры своей сестры. И куда дели.

– Говорю же вам, ничего я у сестры не брал!

– Хорошо, зайдем с другого конца. Расскажите, что за проблема у вас с квартирой.

– Это еще зачем? Квартира моя тут вообще никаким боком не клеится.

Чтобы Карев стал разговорчивее, я пустила в ход «тяжелую артиллерию». Порывшись в сумочке, извлекла на свет прокурорское удостоверение. Помахав им перед носом стонущего Карева, пригрозила:

– Не хотите говорить здесь – могу организовать встречу в другом месте.

– Ладно, ладно. Не будем препираться из-за места. Задавайте ваши вопросы.

– Вопрос тот же: что за проблема с квартирой?

– Да никакой проблемы! Заложил я ее. Долг нужно отдать до первого февраля. А не то оставаться мне без жилья.

– Зачем квартиру заложил?

– Проигрался, – нехотя ответил Карев.

– Подробнее! – потребовала я.

– Да чего уж, – он махнул рукой. – Есть у нас в городе местечко. «Биржа ставок». Туда приходят любители риска. Ставки делают в основном на спортивные события. Ну вот. Я там тоже бываю. Иногда выигрываю. Иногда проигрываю. Так, больше для развлечения. Некоторое время назад подвернулся вариант сорвать сразу большую сумму. Я и загорелся. Насобирал нужную сумму и поставил свою ставку против одного воротилы. Оказалась подстава. Это я уже потом, окольными путями выяснил. Бизнес у них такой. Вроде бы все законно. Делают ставку. Другие игроки ставят против них, а когда до матча остаются считаные часы, те свою ставку поднимают до небес. Проиграл – плати. Да плати в процентном соотношении с их ставкой. А если там сумма заоблачная? Выше положенного по правилам Биржи они не скачут, но мне и той суммы за глаза хватило. Проценты Бирже я сразу отдал. Как отдал, высчитали они из моей ставки, и дело с концом. Оставшуюся часть победитель забрал. А через пару дней заявились ко мне братки воротилы этого. Плати, говорят, или на полосочки тебя разделаем. Срок дали – три дня. Я в фирму, где наличные под залог квартиры без проволочек дают. Долг отдал, а квартиру выкупить нечем. Я снова на Биржу, думал, отыграюсь. Куда там! Только еще больше долгов наделал. Пробовал к Иде подкатиться, знаю ведь, денежки у нее водятся. Только она мне сразу от ворот поворот дала. Не захотела помочь. А брошь ее мне теперь, как мертвому припарки.

– О какой сумме идет речь?

Карев назвал сумму. Я присвистнула. Да, такую сумму за Идину брошь никто не даст.

– Следующий вопрос: когда вы последний раз были на квартире у сестры?

– Точно не помню. Недели три назад. Денег приходил просить. Ида тогда сказала, чтобы я к ней больше ни ногой. Полицией грозила. А я больше к ней и не собирался. Охота была. Жмотка она, вот и весь сказ! То про родную кровь пела, а как помощь понадобилась, так сразу от родства отмахнулась. Какой ты, говорит, мне родственник? Одно название. Вот и верь после этого людям. А я ей еще на женский день ромашки дарил. Дурак, – обругал сам себя Карев.

«Ну надо же, какая щедрость! Он ей ромашки в женский день, а она состояние свое ему пожалела. Вот уж действительно жмотка», – посмеялась я про себя. А вслух спросила:

– Чем вы занимались последние три дня? И, пожалуйста, как можно подробнее.

– Сразу разве вспомнишь… – Карев задумался. – Вчера я с суток был. Это вспомнить просто. Я когда с суток прихожу, до пяти часов отсыпаюсь. Потом к соседу ходил. Хоккей смотрели. Играли голландцы с чехами. Чехи продули с позорным счетом. Пять – ноль в пользу голландцев. Чехи вообще вареные были. Небось матч купленный.

– Оставим в покое хоккей, – перебила я. – Расскажите лучше, на каких «сутках» вы были.

– А я недавно на работу устроился, – горделиво отозвался Карев. – Как неприятности с квартирой начались, так я работу искать начал. В ноябре мне повезло. Приятель уволился из местной больницы. Он там в хирургическом отделении на пропускном пункте дежурил. Ну и порекомендовал меня. У нас ведь городок небольшой. Сторожем – и то только по блату устроиться можно. А тут не шарашкина контора, заведение солидное. Опять же не сторож, а охранник на пропускном пункте. График – сутки через трое. Зарплата мизер, зато бонусы. Если что заболит, вылечат бесплатно. В восемь заступил, в восемь сменился. Мне уж начальник охраны пообещал: если вопрос с квартирой не решу, пустит меня во времянку жить. Это старый пропускной пункт. Теперь-то у них солидный пост. По новым технологиям оборудованный, а раньше вагончик стоял. Сейчас вагончик пустует. Но если его оборудовать, то жить можно.

– Ладно, слова ваши я обязательно проверю, – пригрозила я. – Из города никуда не уезжайте. Как понадобитесь, мы вас вызовем.

Когда я уходила, Карев как сидел на диване, так и остался сидеть. Ко всему безучастный, пожилой, неумный человек…