Последний танец за мной - Марина Серова

– На самом деле вы едете к деревню, как договаривались, – терпеливо пояснила я. – А для прикрытия – Анталия. Ясно? Стартуем в двенадцать дня.

Южины как по команде кивнули, глядя на меня одинаково круглыми глазами.

Время тянулось медленно. Я пробила по базе номер «жигуленка», нарушившего покой Юлии Стаценко. Владельцем машины числился пенсионер восьмидесяти восьми лет. Ладно…

Ровно в полдень я набрала номер Коваля:

– Сергей? Начали!

– Понял, выезжаем! – отозвался напарник.

В двенадцать часов одну минуту к дому Александра Робертовича Штильмарка подъехала машина «Скорой помощи». Из нее выбрались пузатый врач в зеленом костюме и худенькая медсестра в шапочке, тщательно закрывающей волосы. Они поднялись в подъезд, сестра несла чемоданчик. Спустя десять минут они спустились во двор, ведя под руки пенсионера Штильмарка. Старик тяжело опирался на трость. Медики усадили его в машину, и «Скорая», завывая сиреной, помчалась в сторону Первой городской больницы.

Войдя в приемный покой, врачи и больной бодро прошагали насквозь длинное здание больницы и спустились в подземный паркинг. Еще через пять минут оттуда выехал неприметный «Хендай» с тремя пассажирами, нисколько не напоминающими медиков и их пациента. За рулем автомобиля сидел крепкий паренек. У паренька была карта и указания шефа, как кратчайшим путем добраться до Хмелевки. Штильмарк, Семен Стаценко и Вера Мышкина благополучно отбыли по назначению.

В двенадцать тридцать семейство Южиных в полном составе прибыло в аэропорт. Нагруженные объемистыми чемоданами, мать и сын громко переругивались на тему: «Мама, зачем ты взяла столько барахла, ведь мы едем в Анталию всего на три недели!»

На мой взгляд, Никита немного переигрывал, зато Люба была выше всяческих похвал – сама естественность. Но вместо самолета «Тарасов – Анталия» Южины поднялись на борт чартера, следующего в ближайший город с аэропортом. Там их уже поджидала машина с водителем. В конце концов, до Хмелевки оттуда вообще рукой подать.

Оставались Юлия Стаценко и Сашенька. Женщина работала в парикмахерском салоне, так что ей не составило никакого труда подобрать себе парик и вообще изменить внешность. В двенадцать сорок в салон зашла белокурая девочка, а вышел длинноногий подросток в бейсболке, мешковатой майке и джинсах. К задней двери салона подъехало такси, и кудрявая, ярко накрашенная брюнетка с мальчиком уселись в машину и отбыли в неизвестном направлении. За рулем такси сидел лично Сергей Коваль. Машина была с ручным управлением. Глава агентства хотел на месте посмотреть, что к чему и как лучше обеспечить безопасность свидетелей.

А вот я в Хмелевку не поехала. Я знала, что Серега справится с заданием как надо. Не мальчик, чтобы его контролировать.

Вместо этого я отправилась прямиком на похороны.

Сегодня хоронили Витаса Подниекса. Мне сообщила об этом лично вдова. Ледяным тоном Герда заявила, что человек, которого я не захотела спасти (теперь это звучало уже так!) будет похоронен сегодня в двенадцать дня.

Так что ровно в полдень я стояла напротив дома на улице Героев-танкистов, где проживали Подниексы, и размышляла о том, насколько гладко крутятся сейчас колесики запущенной мной машины. Все ли свидетели сыграют как надо и сделают то, что им было велено? А вдруг кто-то в последний момент решит заняться самодеятельностью и тем поставит под удар все наше предприятие? Достаточно одного неосторожного слова, чтобы навести киллера на след свидетелей. И еще – сработают ли «кузнечики» в достаточной мере профессионально? Ну, тут мне оставалось положиться на Серегу. Ковалю можно доверять. Он присмотрит за своими мальчиками. Надеюсь, все свидетели благополучно доберутся до Хмелевки…

Небольшая толпа у подъезда состояла из сослуживцев покойного Витаса и любопытных соседей. Первых сразу можно было отличить по офисным костюмам, а вторых – по тапочкам на босу ногу и растянутым треникам. Честно сказать, и тех, и других было немного. Обычно похороны – куда более многолюдное мероприятие. А тут у подъезда топталось от силы человек пятнадцать.

Я подстраивалась то к одной, то к другой группе провожающих в последний путь. Одетая в черное платье и платок, я выглядела вполне уместно. Но на самом деле меня привело сюда не только сочувствие к бедной вдове. Я надеялась получить какую-либо информацию по интересующему меня делу. А еще не теряла надежды увидеть в толпе убийцу.

Разумеется, киллеры не являются на похороны своих жертв – даже в романах. Но было одно «но».

Тот, кто убил Марью Семеновну и Петра Южиных, а также прервал земной путь Витаса Подниекса, профессионалом не был. Мало того – я начала склоняться к мысли, что убийца был не один. Наезд автомобилем со смертельным исходом, огнестрел, удавка… Что-то чересчур разнообразно для одного-единственного злодея. Либо против меня играет крепкий, умелый и хладнокровный гад, к тому же циник, каких поискать, – вспомнить только, как он подкинул тело Витаса в коробке от холодильника на перекресток напротив его дома! Либо я имею дело с группой товарищей, один отвратнее другого. Право, даже не знаю, что хуже…

Я внимательно разглядывала каждого мужчину в толпе, но, честно сказать, ни один не походил на то, что я ищу. Одни представляли собой офисный планктон в чистом виде, другие выглядели типичными обывателями. Даже если убийца здесь, с мыслью распознать его при визуальном контакте придется распрощаться…

Мое внимание привлек разговор двух женщин – блондинки и брюнетки, обе в деловых костюмах и туфлях-лодочках. Дамы были молоды и явно близко знали убитого.

– …а я ему: «Возьми ипотеку лет на двадцать». А он мне: «Да нас все равно скоро здесь не будет!» Представляешь? Прямо как чувствовал!

И брюнетка приложила к глазам белый платочек.

– Не-ет! – рассудительно проговорила блондинка. – Он же не мог знать, что его убьют. Наверное, он имел в виду другое. Герда мне как-то проговорилась, что они подают документы на выезд, представляешь? Недели три уж назад.

– На выезд? Какой еще выезд? – не поняла брюнетка.

– Дура! – рассердилась блондинка. – На ПМЖ в Германию! Она же немка, Герда! Ты что, не знала?

– Да мы с ней близко не общались, – пожала плечами брюнетка. – Она ведь черствая, как камень. Слова не добьешься. Никогда компанию не поддержит, ничего о себе не расскажет. На девичники она не ходила ни разу. «Мне некогда, меня муж дома ждет!» – передразнила девушка и тут же закрыла рот руками. – Ой, грех-то какой! В такой день!

– Ну, теперь ей вообще тут делать нечего, – протянула задумчиво блондинка. – Она ведь в самый день его смерти уволилась. Представляешь, он в морге лежит, а она в отдел кадров пришла и заявление написала! Железная баба! – с ноткой восхищения закончила сослуживица.

– Не понимаю, как это у человека может не быть родственников! – продолжала изумляться брюнетка. – У тебя вот сколько родни? А у меня и того больше. Как это – никого нет? Так не бывает! Что-то здесь нечисто… Ой, а ты в «Ромашку» поедешь на поминки или только на кладбище?