Белая волчица - Владимир Колычев

– Высокая, говорите, девушка, худосочная…

– Она, может, и высокая, но загнутая какая-то, а сутулость рост крадет. Голову высоко нести надо! – Женя расправила плечи, вскинула подбородок.

Выражение лица у нее стало таким, как будто она собиралась выдать цыганочку с выходом.

– А в лицо вы ее видели? – спросил Одинцов.

– Нет.

– А волосы?

– Светлые, не совсем. Просто русые. Они назад зачесаны были, на заколку закреплены. Полумесяц рогами вверх. Кстати, очень красиво, мне понравилось.

– Какого цвета заколка?

– Серебристого. – Юдаева сощурила глаза, припоминая. – Да, точно.

– Одета во что была?

– Пальто на ней было серое, на синтепоне. Стремное пальто, скажу я вам. Сапоги – просто убожество! Я бы в таких на улицу ни за что не вышла!

– Может, Аникеев про нее что-то говорил?

– Нет, не говорил, усмехнулся только. Я его спросила, мол, за юбками бегаешь? Он рассеянно так усмехнулся. Как будто его мысли за этой телкой бежали. – Женя поморщилась.

– Вы торговый центр вместе покинули?

– Нет, поговорили о том о сем. Он обещал заскочить. Сама не помню, как мы разошлись, – заявила девушка и пожала плечами.

– Как это не помните?

– Он на меня так посмотрел…

– Как так?

– Вроде бы обычно посмотрел, но я куда-то пропала. В себя пришла, а его уже нет. Может, я задумалась, выпала из реальности. Так иногда бывает. Едешь на машине, чисто на автопилоте, думаешь о чем-то, а потом не понимаешь, куда попала.

– Вы задумались, разговаривая с Ромой?

– Может, я об этой телке подумала. Со мной так бывает. Но только в машине. Да, взгляд у него сильный, при этом мягкий. Посмотрит, и что хочешь для него сделаешь.

– Что, например?

– Хотелось бы без подробностей.

– Мне бы тоже так хотелось, но дело серьезное, поэтому меня интересуют любые мелочи.

Одинцов посмотрел на часы. Полчаса у него еще есть. А потом надо бы заехать к Лене Киршановой да поговорить с ней.

За окном темно и холодно. Там бродят волки о двух ногах. Сейчас их пора, они охотятся, убивают. Изводить их нужно, но не все получается. Преступность неискоренима, ее можно только загнать в жесткие рамки.

– Где сейчас Киршанова? – спросил Максим.

– Дома, – ответил Кустарев и угрюмо посмотрел на него.

– Нет ее там.

– У меня дома. – Гриша отвел глаза в сторону. – Там надежней.

– А она чего-то боится?

– Было же вчера!..

– Двое из электрички?

– Да.

– Из какой электрички, Гриша? Машина у них была. Эрихов при себе кучу денег держал, айфон четвертой модели. Какая электричка?

– Лена так сказала. – Кустарев явно чувствовал себя не в своей тарелке.

– Соврала тебе Лена.

– Она не могла. Не тот человек. – Гриша посмотрел куда-то в сторону.

– Ты не влюбился, случайно? – спросил Максим и проницательно глянул на него.

– Ну…

– Красивая она?

– Не очень. Но необыкновенная. – Мутные глаза Кустарева вдруг просветлели.

– С тобой все ясно.

– Не могла она убить.

– А кто говорит, что Лена кого-то убивала?.. Скажи, у нее есть заколка в форме полумесяца?

– Заколка?.. Есть. Да, полумесяц там.

– Серебристый?

– Серебристый. А что? – разволновался Кустарев.

– Высокая она, но не очень?

– Да, рост выше среднего.

– Одевается как? Серое пальто на синтепоне, убитые сапоги?

– Не убитые, просто тяжелые и дешевые, да. Пальто серое.

– Это за ней Аникеев шел. Помнишь, я говорил тебе про торговый центр? Он там с Юдаевой был. Эрихов, когда умирал, про какую-то чертову бабу говорил. Из-за нее, мол, их убили. Это Юдаева или твоя Лена. Евгения уже под наблюдением, я распорядился, а Киршановой ты займешься.

– Зачем Аникеев за ней шел? – плывущим от волнения голосом спросил Кустарев.

– Не знаю. Выслеживал, наверное. Вот и нарвался. Он приходил к ней на Самарскую улицу, там и упал с крыши.

– Она не могла.

– Возможно, с ним были Эрихов и Юра. Это одна компания, Юдаева подтвердила.

– Это многое объясняет! – оживился Кустарев.

– Что, например?

– Эрихов отмычкой в замке ковырял. А до этого они пытались к Лене через окно попасть.

– Через окно?

– Может, у них веревка была? Эрихов держал, а Аникеев спускаться собирался. Он по крыше шел, а веревка из рук выскользнула! – взбудораженно предположил Гриша.

– С улицы они пришли?

– Ну да, с улицы.

– Там, на чердаке, в грязной обуви только Аникеев был. Других таких же свежих следов не обнаружили. Если там кто-то и был, то в чистой, возможно, домашней обуви.

– А если там Лена была, что она могла сделать со здоровым мужиком? Оружия у нее нет.

– Откуда ты знаешь?

– Я обыскал квартиру, не было там ничего.

– Я не знаю, как там все на Самарской было, но мне известно, что Аникеев приходил к Лене Киршановой. На следующий день к ним заглянули его подельники. Зачем? Что им было нужно? Никто ни в чем твою Лену не обвиняет, но есть причина, по которой за ней охотятся. Нам нужно это выяснить. Ты меня понимаешь?

Кустарев кивнул, внутренне настраиваясь на разговор с Киршановой. Майор понял, что Гриша боялся обострить отношения с ней. Эта девушка держала его под своим влиянием. С этим надо было что-то делать.

– Кстати, этот Аникеев непростой жук. Возможно, он владеет гипнозом. Есть такое предположение, – в насмешливом раздумье сказал Одинцов. – Во всяком случае, на Юдаеву он мог воздействовать.

Женя и в первую их встречу не комплексовала, и сейчас выложила правду. Максим лишь слегка на нее нажал, и она сдалась. Барышня занималась любовью с Юрой, причем Рома ее об этом попросил. Нет, даже не попросил, а всего лишь намекнул и посмотрел так, что она не смогла отказать. В принципе эта особа не отличается очень уж высоким моральным уровнем. Рома ей разрешил, а она и рада.

– Гипноз – это серьезно, – сказал Кустарев.

– Думаю, что в данном случае не очень.

– А вдруг?.. Может, Охоткин под гипнозом был, когда за оголенный провод хватался. Одной рукой за него, другую – под струю воды. Может, Рома в это время в доме был, вышел к нему, заговорил?..