Тайна девичьего камня - Майкл Мортимер

«НЕ открывай шкатулку».

Она продолжала пристально смотреть на крышку зеленого цвета, потертую, но прочную.

Вот что открыл Лобов, до взрыва.

Но что там внутри?

Она осторожно взвесила шкатулку в руках. Содержимое невосполнимо.

Внутри лежало что-то тяжелое; девушка потрясла шкатулку, и в ней что-то слегка загремело.

В доме стояла полная тишина, только на кухне почти неслышно гудели матовые металлические холодильники.

Ида заметила, что дыхание у нее участилось; минуту она просто сидела и дышала, взывая к самой себе: я должна посмотреть, что там. После всего случившегося. Я должна.

Но мне нельзя! К тому же наверняка это опасно.

Но почему в таком случае вчера Лобов был готов дать мне заглянуть в нее?

Она продолжала сидеть, долго обсуждая сама с собой случившееся, а шкатулка по-прежнему лежала на полу.

Наконец Ида подняла ее и еще раз посмотрела на крышку. Ее опять поразила тяжесть шкатулки, и вдруг она так разозлилась, что готова была раздавить ее руками. Но вместе с тем ей стало любопытно, будто она имела какое-то право открыть шкатулку.

Разве Альма не обязана позволить мне открыть шкатулку и посмотреть, что там внутри, после всего того, что мне пришлось пережить со вчерашнего дня?

А вдруг она взорвется?

Девушка продолжала раздумывать, как вдруг выронила шкатулку крышкой вниз. Шкатулка раскрылась, и что-то упало на ковер в холле.

Ида вскрикнула и закрыла лицо руками.

Но ничего не произошло.

Не сразу, но она набралась храбрости и посмотрела. На ковре лежала перечница.

Как она попала внутрь шкатулки?

Ида немного подумала, все время видя перед собой лицо Миранды, и наконец нашла разумное объяснение.

Я положила перечницу в вечернюю сумочку. Затем, должно быть, я забрала шкатулку у Лобова после того, как он рухнул. Я запихнула шкатулку в сумку и закрыла ее, и, может быть, тогда перечница случайно попала в шкатулку.

Да, должно быть, все так и было.

Она отложила перечницу в сторону и перевернула шкатулку.

Ее внутренняя сторона была обита бледно-красным бархатом, который начал расползаться; под бархатом виднелся толстый слой металла. Слабый запах, напоминающий запах серы, начал заполнять холл, будто из маленького ящичка поднялось электрическое магнитное поле. У Иды внутри словно что-то завертелось, и она опять подумала: «А что, если сейчас все взорвется?»

И в то же время она не могла оторвать от шкатулки глаз.

В центре шкатулки, в углублении, которое идеально подходило к форме предмета, лежало что-то вроде камня. И в то же время это был не камень.

Она пристально смотрела на предмет, не решаясь взять его в руки.

Окаменелость?

Предмет представлял собой темно-зеленую горную породу, напоминающую базальт, со слабыми странными полосками, которые отдаленно походили на следы от суставов или позвоночник. В отдельных местах предмет неуловимо переливался чем-то масляным и к тому же — она так изумилась, что уронила всю шкатулку, — был украшен несколькими драгоценными камнями, все они были голубоватые и круглые с вогнутыми поверхностями и изнутри словно сияли мерцающим светом.

Ведь только сапфиры бывают такого голубого цвета?

И все же не драгоценные камни заставили ее выпустить шкатулку из рук.

Причудливая линия на камне имела продолжение — из него торчал маленький отросточек стального цвета, на конце которого росло что-то вроде ресниц.

Ида никогда не видела ничего подобного.

Это было похоже на кончик…

…маленького плавника.

Что же это такое?

Крайне осторожно она вытянула указательный палец и слегка дотронулась до отростка. Металл казался таким же твердым, как камень, если не еще тверже, и она снова почувствовала какой-то электрический импульс.

Она повертела шкатулку, чтобы рассмотреть окаменелость со всех сторон, и подумала:

«Здесь только одна часть животного.

Значит, это животное? Как еще это можно назвать?

Но если это ископаемое, что это за отросток?»

Она быстро закрыла тяжелую крышку, и напряжение в груди сразу же ослабло. Она долго сидела молча, просто глядя прямо перед собой, мысленно ругаясь и думая:

«Это же чистое безумие!

Что это такое может быть?»

В полном замешательстве она еще немного посмотрела на закрытую крышку, испытывая удивление, любопытство и страх.

С верхнего этажа раздался храп. Ида прервала свои размышления, опять запихнула шкатулку в вечернюю сумочку и положила туда же перечницу.

Затем посмотрела на лестницу.

Да, Поль. Поль. Это чудовище.

Мне надо к нему подняться. Сейчас я ему покажу, этому негодяю, а потом смоюсь отсюда.

Или? А что, если он опять на меня набросится?

Девушка снова расслабилась и заплакала.

Что он со мной сделал? Я такая грязная…

Но злость опять одержала верх, и она взяла на кухне маленький нож — пусть он только попробует, теперь моя очередь получать удовольствие! — и стала подниматься по лестнице.

Наверху был один туалет и три спальни. Из одной спальни доносился его храп, но Ида решила сначала осмотреться. Одна из комнат была набита всяким хламом и картонными ящиками. В ней также хранились набор для игры в гольф и картины, которые предстояло развесить. Вторая комната служила кабинетом, где на книжных полках стояло несколько изданий «Справочника лекарственных средств», а на стене висели дипломы со змеей и посохом над ней.

Точно. Ведь он же врач.

И тут она все вспомнила.

Он же дал мне таблетки! И первую уже в этом мерзком автобусе.

А вторую потом, как там он сказал: полтаблетки? Да, от полтаблетки еще никому не было плохо!

Она почувствовала, что начинает краснеть и злиться. Вместе с тем ей было стыдно, и все это усугублялось похмельем и плохим самочувствием.

Оно. То, о чем все говорили. Пограничная ситуация между пьяным сексом и насилием. То, о чем много лет писали в СМИ. Как же я могла так глупо поступить? Взять таблетки у слащавого врача и будто лишиться рук и ног, потерять голову, чтобы он мог делать со мной все, что хочет.

Внезапно ей стало страшно.

Проклятая скотина.

Использовал меня! И в ту же секунду она вошла в спальню, где он лежал, раскинувшись на кровати, и спал. Он показался ей самодовольным львенком. Поль лежал, широко расставив ноги, словно проглотил что-то, что надо будет много лет переваривать. И расслабленный глупый пенис смотрелся сопливым маленьким морским коньком в зарослях лобковых волос.